Брачное агентство Миры Роун. Дом выбрал вам судьбу - Марина Исайр

Марина Исайр

Брачное агентство Миры Роун. Дом выбрал вам судьбу

Глава 1

Дом выбрал вам судьбу

Миранда Александрова не верила в любовь, хотя сама предпочитала считать это не разочарованием, а профессиональной осведомлённостью. Ни тяжёлого детства, ни трагической истории с предательством у неё не было, если не считать парня с гитарой, который в семнадцать лет посвятил ей песню, зарифмовал «любовь» с «морковь», а спустя неделю ушёл к девушке, сумевшей оценить его поэтический дар. Случай был неприятный, но недостаточный, чтобы объяснить устойчивое недоверие ко всему, что люди торжественно называли вечным чувством.

Просто Миранда работала с браками слишком близко.

Она видела любовь на стадии «ты моя вселенная», затем на стадии «мама сказала, что ты меня не ценишь», а потом — на стадии «кофемашину заберу я, потому что капсулы всегда покупал за свои деньги». За десять лет практики Миранда успела выслушать столько историй о верности, взаимном уважении и совместном будущем, что могла с закрытыми глазами определить момент, когда клиент начинал врать. Обычно всё открывалось безобидной фразой:

— Я хочу разойтись мирно.

После этого Миранда доставала блокнот, потому что через пятнадцать минут выяснялось: мирно человек хотел забрать квартиру, машину, дачу, собаку, коллекцию бокалов и фикус, который прежде называл «этим пыльным недоразумением». В её кабинете разводились красиво и уродливо, молча и с криками, с угрозами, слезами и букетами примирения, которые спустя полчаса летели в мусорное ведро. Однажды бывшие супруги почти час делили кота по дням недели, пока сам кот не забился под кресло и не отказался выходить к обоим. Миранда тогда впервые задумалась, что животным тоже следовало бы предоставлять независимого представителя.

Она не осуждала клиентов и редко принимала чью-либо сторону. Она слушала, задавала вопросы и составляла документы, потому что документы, в отличие от чувств, хотя бы можно было проверить на ошибки. У них были номера, даты, подписи и ясные последствия. Они не обещали любить вечно, не уходили «разобраться в себе» и не требовали среди ночи вернуть подаренный на годовщину плед.

В тот день всё началось как обычно: с холодного кофе, проливного дождя и сообщения от клиента, который хотел выяснить, имеет ли право не возвращать бывшей жене кольцо, поскольку оно, по его мнению, удивительно подходило к его рукам. Миранда оставила вопрос без ответа, поставила телефон экраном вниз и вернулась к соглашению о разделе имущества, пытаясь понять, как два взрослых человека сумели дойти до судебного спора о трёх одинаковых сковородках. За окном мигала вывеска соседней кофейни, по стеклу стекали тяжёлые капли, а лампа над столом освещала страницы ровным белым светом.

— Любовь, — пробормотала Миранда, исправляя очередную опечатку в фамилии, — прекрасное чувство. Особенно когда к нему приложены чеки, гарантийные талоны и акт приёма-передачи.

Дверь кабинета распахнулась без стука, и на пороге появилась женщина в белом пальто, с красными глазами, безупречной укладкой и выражением лица, с которым люди отправляются либо на войну, либо к семейному юристу. В одной руке она держала толстую папку, в другой — сумку, а к груди прижимала маленького йоркширского терьера в розовом комбинезоне.

— Он сказал, что оставит мне только кухонные полотенца, — выдохнула женщина, и терьер посмотрел на Миранду так выразительно, словно уже знал: полотенца были далеко не главной проблемой.

Миранда медленно закрыла документ на экране и указала клиентке на кресло.

— Проходите. Чай, вода или обещание не писать ему хотя бы ближайшие полчаса?

Женщина всхлипнула и виновато достала телефон.

— Я уже написала.

— Тогда телефон положите на стол, желательно экраном вниз, чтобы мы обе не видели его ответы. Папку тоже давайте. Начнём с того, что именно Ваш муж считает своим.

Через час выяснилось, что своим муж считал всё: квартиру, машину, деньги на общем счёте, дачу, диван, кофеварку, свадебные фотографии и терьера, который, судя по выражению морды, сам считал мужа ошибкой молодости. Миранда несколько раз останавливала клиентку, когда та порывалась отправить очередное голосовое сообщение, аккуратно раскладывала документы по датам и методично отделяла реальные требования от угроз, написанных в состоянии оскорблённого достоинства. Когда женщина наконец ушла, крепко прижимая к себе папку и собаку, кабинет показался непривычно тихим.

Миранда откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и на несколько секунд позволила себе ничего не решать. Голова болела, кофе окончательно остыл, а на экране уже мигало новое письмо с темой: «Срочно!!! Брачный договор, но мы любим друг друга».

Она открыла один глаз и посмотрела на три восклицательных знака.

— Конечно, любите, — сообщила Миранда пустому кабинету. — Поэтому и «срочно».

Она потянулась к чашке, но пальцы не попали по ручке. Мир едва заметно качнулся, будто кто-то задел стол, хотя кроме неё в кабинете никого не было. Миранда нахмурилась, упёрлась ладонью в край столешницы и медленно выдохнула, решив, что виноваты недосып, холодный кофе и слишком долгий разговор о кухонных полотенцах. Однако качнуло снова — сильнее. Строки на экране поплыли, лампа вытянулась в размытую золотую полосу, а по затылку прошёл неприятный холод.

— Только не инсульт, — пробормотала она с досадой, пытаясь подняться. — У меня завтра суд.

Ноги не послушались. Пол внезапно ушёл из-под них, но падения Миранда почти не почувствовала. Не было ни тоннеля, ни ангельского хора, ни строгого голоса свыше, который перечисляет хорошие поступки и просроченные налоговые декларации. Осталось лишь ощущение, будто невидимая рука схватила её за воротник и резко выдернула из собственной жизни — из кабинета, из дождливого города, из привычного тела, из завтрашнего суда и непрочитанных писем.

Последней мыслью была нелепая тревога о том, что соглашение со сковородками так и осталось открытым на экране.

Потом стало темно.

Очнулась она от запаха лаванды — сладкого, свежего и совершенно неуместного для человека, который точно помнил последние секунды своей жизни. Некоторое время Миранда лежала неподвижно, не открывая глаз, и пыталась собрать происходящее в понятную последовательность. Кабинет. Головокружение. Пол. Темнота. Значит, либо её успели найти и доставить в больницу с чрезмерно ароматизированным постельным бельём, либо всё происходящее было последней вспышкой сознания, в которой мозг почему-то решил окружить её лавандой.

Под щекой хрустела прохладная наволочка, матрас был слишком мягким, а где-то неподалёку мерно тикали часы. За окном пели птицы. Не шумели машины,