Ольговичи - Олег Игоревич Яковлев

Протестуя, решительно замотала в ответ Елена головой.

– Всё едино не верю тебе, Кир. Ведаю, как клянутся у вас на Руси князья, а потом целованье крестное преступают. Думаю, просто испугался ты князя Ярополка и его братьев. Боишься потерять стол свой. Уразумел, что далеко зашёл, перегнул палку.

– Да нет же! – не зная, как её убедить, всплеснул Всеволод-Кирилл руками.

– Вели возок закладывать. Заночую в Моравийске или в Лутаве. У тебя в хоромах оставаться не хочу, – заявила Елена, решительно поднимаясь со скамьи.

Лязгнули бодни на сапогах.

– Зря ты так, – только и сказал ей в ответ старший Ольгович.

Кликнул он холопку, приказал привести восьмилетнюю Звениславу. Елена обняла и расцеловала свою крестницу, стала расспрашивать её об учёбе. Девочка отвечала довольно бойко, ласково прижималась к ней светловолосой головкой, и княгиня впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. Схлынуло, прошло былое её негодование, с умилением смотрела она на маленькую крестницу. Провели они некоторое время втроём в палате княжеской. Всеволод-Кирилл с тоской подумал:

«А ведь могли бы мы быть одной семьёй, и семьёй дружной и крепкой. Но Богу угодно было сотворить иначе».

Вместе с дочерью поднялся Всеволод-Кирилл на заборол крепостной стены и смотрел, как в вечерних солнечных лучах возок княгини Елены, окружённый черниговскими гриднями, скрывается за пригородными курганами.

– Зря не послушал нас, брате, – сказал ему после Игорь.

Смолчал Всеволод-Кирилл, ничего не ответил. Надеялся он всё-таки, что миром решится их с Ярополком спор за Посемье.

Глава 105

На все мирные предложения Всеволода-Кирилла Ярополк ответил отказом. Выходило, что летний разгром на берегах Супоя нисколько не отрезвил киевскую верхушку; хотели, жаждали великий князь, его братья и ближние мужи продолжения войны.

В конце концов впал старший Ольгович в гнев. Как раз вовремя оказался в Чернигове давний приятель его и братьев Итларевич. Давно не видевший половчина Всеволод-Кирилл едва узнал в морщинистом сухом старике с чёрным от загара лицом и узкой козлиной бородкой некогда гордого и воинственного ханского сына.

«Вот отомстил, расправился с Ольбегом, теперь сидит в своём становище в степи, пасёт баранов и коз. Неужели так и должно быть? Прошлое забывается, скрывается за чередой лет… Или всё же горит в нём огонь, обуревает порой жажда бешеной скачки и рубки яростной сабельной?» – думал Всеволод-Кирилл, глядя, как Итларевич, неловко расставив ноги, садится на лавку.

Половчин привёз на продажу в Чернигов низкорослых степных коней, от него сильно пахло лошадиным потом и навозом.

По старой памяти приняли Всеволод-Кирилл с Игорем его у себя в тереме, учинили даже небольшой пир, вспоминали прошлое, общее их детство.

Княгиня Агафья, не выдержав исходящего от Итларевича смрада, зажала перстами носик и поспешила покинуть пиршественную палату. Её примеру последовали Арсланбика и ближние княгинины боярыни.

Окончился пир, остались в палате два князя, Итларевич, старый Пётр Ильин, которому нынче шёл уже восьмидесятый год, бояре Алексей Миронович, Пахом Васильевич, Кашка, а также приглашённый на совет епископ Пантелеймон.

– Надобно показать князю Ярополку, что не боимся мы его, что угрозы его пусты! – решительно промолвил Всеволод-Кирилл. – Думаю, поддержите вы меня, братья и бояре. Вот думаю послать гонца на Дон, в стан сильнейшего хана половецкого, Атрака. Привёл бы хан нам в помощь несколько орд. И раз Ярополк не одумался, перейдут они вместе с нашей дружиной Днепр по льду да хлынут на киевские волости. Ты как? – Обратился он к сыну Итларя. – Готов к хану Атраку ехать?

– Готов, князь, – не мешкая, согласился Итларевич.

Бояре поддержали княжеский замысел, епископ же посоветовал иное.

– Может, мира всё ж таки поискать, князь? К митрополиту грамоту послать, примирил бы нас с Ярополком? – осторожно заметил он.

– А то мы не посылали! Всяко увещевали его с братьями! – тотчас возразил Пантелеймону Игорь.

– Ты вспомни, святой отец. Не мы первыми смуту начали, они на нашу волость напали и окрестности Чернигова опустошили, – добавил Всеволод-Кирилл. – И твои владения тоже разорению они подвергли. Пора ответ им дать!

Промолчал епископ. Грамоту митрополиту Михаилу решил он всё-таки направить, но понимал, что миром споры княжеские уладить сейчас вряд ли удастся.

Взглянул Всеволод-Кирилл на Итларевича, уловил, что как-то подобрался половчин, повеселел, вроде как помолодел даже.

«Ага, выходит, не забыл времена прежние. Готов скакать многие вёрсты, рубиться, одолевать в жаркой сече очередного супротивника своего», – удовлетворённо отметил про себя черниговский князь.

…В декабре, в стужу лютую, когда сковал Днепр толстый слой льда, а над землёй кружили снежные вихри, рванулись внезапно орды половцев на Правобережье. Взяты были штурмом, сожжены и разорены Триполье, Василёв, Белгород, Халепье. Вместе с половцами шла в поход и черниговская дружина, во главе которой поставил Всеволод-Кирилл своего брата Игоря и воеводу Семёна Путятича.

Лавиной, сметающей всё на пути своём, пронеслись половцы и черниговцы по Киевщине, никого и ничего не щадя. Разграбили окрестности Вышгорода, доходили до самого Киева. На берегу Лыбеди обрушили они на высыпавших на стены любопытных киевлян град калёных стрел.

Сорок лет, со времён нашествия Шелудивого Боняка, не подвергались южнорусские земли такому дикому разгрому. Сколько народу погибло, сколько пленных увели с собой в степь воины Атрака, никто не считал. Казалось, возвратились на Русь времена непрерывных усобиц, войн и половецких набегов, как было это во времена княжения Святополка Второго.

Ополонившись и похватав немало добра, ушли половцы в степь. Ушла и дружина черниговская, оставив за спиной сожжённые городища.

«Что будет дальше? Какой ответ дадут на это лиходейство князь Ярополк и его братья Юрий и Андрей?» – задавались на Руси вопросами многие, опасаясь новых ратных нахождений.

Ольговичи и Давидовичи затаились в своих городах. Соузные половецкие орды готовы были к новым сражениям, кочуя вблизи русских рубежей. Лязгало оружие, ржали боевые кони. Близилась развязка этой затянувшейся войны.

Глава 106

– То, что вы содеяли – преступно! Наводить поганых на Русскую землю – измена суть! – кричала прямо в лицо Всеволоду-Кириллу и Игорю гневная Агафья. – Ничем не лучше вы отца свово крамольного! Гореславичи – вот кто вы есть!

Игорь аж побагровел от возмущения. Давно, много лет уже не называл никто их, сыновей Олега, сим гадким прозвищем.

Он начал было возражать, но Всеволод-Кирилл крепко стиснул ему руку, тем самым велев молчать. Старшего брата Игорь привык слушаться, потому лишь злобно осклабился и сжал ладонь в кулак.

– Ты бы, княгинюшка, остыла малость, – довольно резко, но в то же время не впадая в гнев, ответил супруге Всеволод-Кирилл. – Или ты не видела, не замечала, что твои