Кукла - Александра Седова

длинное платье от модного дизайнера, сядет на байк. Наверняка она начнёт пищать и умолять его остановиться, как только мотоцикл тронется.

Окинув мотоцикл оценивающим взглядом, Николь задумалась лишь на мгновение и, отбросив все сомнения, задрала подол платья, оголив прекрасные стройные ноги, после чего неумело, но всё же устроилась на сиденье для пассажиров.

Амир не мог не отметить её смелость, даже не подозревая, что за этой смелостью стоит глубокая печаль и боль, толкающие её на необдуманные поступки.

Парень завёл байк, убрал подножку и тронулся с места.

Пролетая по проспекту Красоты, с которого открывался очаровывающий вид на ночной город и набережную, он прибавил газу. Затем ещё и ещё. Он всё ждал, когда она испугается и, как девчонка, которых он привык катать, запищит, но Николь только сильнее обнимала его талию сзади и всё громче кричала:

— Ещё! Ещё! Быстрее!

Спидометр показывал 280. Чувство самосохранения твердило о том, что он — без шлема, а пассажирка — без защитной экипировки. Усмехнувшись своему страху, Амир прибавил газ, разгоняя ревущего зверя до 330. Двигаясь по прямой трассе, ведущей за город, умело обходя встречающиеся автомобили, он поймал то чувство, ради которого жил. Тело пробивал адреналин и радость победы над страхом. Голова кружилась от скорости и пролетающих мимо огней. Но вскоре, после нескольких ударивших в лицо мотыльков, парень притормозил, сбавляя скорость. Как ни крути, а двигаться на большой скорости без шлема — весьма затруднительно. Хотя бы потому, что из-за сильного потока ветра невозможно в полной мере открыть глаза.

— Это всё, на что ты способен? — с упрёком спросила Николь, снимая шлем и осматривая пустую тёмную обочину.

Эти слова из уст прекрасной незнакомки задели его самолюбие. Амир приблизился к ней вплотную и угрожающе навис сверху.

— Хочешь узнать, на что я способен? — процедил он сквозь сжатую челюсть и, грубо ухватив её за талию одной рукой, нагло прижал к себе, усадив на коленку, оказавшуюся между её ног.

В её больших, расширенных зрачках отражались ночные звёзды, которые можно было увидеть только за пределами города. В глазах вспыхнул огонь, отметающий все страхи и предрассудки.

— Хочу… — призналась она, не произнеся ни звука. Но он всё понял.

Амир сильнее прижал девушку к себе и накрыл её губы страстным, голодным поцелуем. В этот момент он ощутил нечто необычное. Помимо запаха её дорогих духов, он ясно уловил аромат её души, раскрывающейся ему навстречу.

Она пахла как горький чёрный перец, орех макадамия и жасмин. В ней было всё: боль, страдания, нежность, страсть. И чем больше он испытывал на вкус её душу, тем сильнее ему хотелось в ней утонуть.

В отличие от молодых девчонок, Николь сразу взяла всё в свои руки — в прямом смысле, запустив руку в его штаны. Умелыми движениями тёплой ладони она буквально сводила его с ума от желания скорее кончить.

Постанывая от удовольствия, трогая его половой орган, Николь впивалась острыми зубами в его губы. Ей хотелось испить до дна его молодость, силу, дерзость. Ей хотелось поглотить его жизненные силы и насладиться упругим, твёрдым телом.

Её поцелуи приносили физическую боль — и ещё большее желание овладеть, разделить эту страсть на двоих, отдаться моменту и сгореть дотла в обжигающем пространстве между ними.

— Ну хватит, — просипел Амир и резким движением развернул её к байку, нагнув к сиденью.

Задрав подол её длинного платья, парень смял в руках ягодицы, упиваясь видом на неё сзади. Он приспустил штаны и уже хотел сдвинуть в сторону её нижнее бельё, как Николь со вздохом развернулась, нарушив его планы. Она ухватила его за плечи и заглянула в глаза непреклонным, горячим взглядом.

— Малыш, сделай мне приятно… — с этими словами Николь надавила на его плечи, заставляя опуститься вниз.

Впервые девушка отдавала указания во время близости. Для Амира это было в новинку — как и столь близкое общение с женщиной из элитного круга. Сама мысль о том, что его хотят использовать для собственного удовлетворения, отозвалась в груди сладким возбуждением. Парень послушно опустился на корточки и припал губами к тонкой ткани белых трусиков, согревая дыханием и продлевая удовольствие от ожидания. Немного поиграв с её клитором через ткань, он всё же спустил их вниз до самых колен и впился губами, желая испить сок женского наслаждения. Её вкус отличался от вкуса его сверстниц — как выдержанное красное вино: дурманящее, крепкое, сладко-кислое, вышибающее мозги после нескольких бокалов.

— Полегче! — крикнула Николь, схватив парня за волосы и отведя его лицо от своей промежности. — Нежнее.

Амир провёл кончиком языка, едва касаясь, на что девушка отреагировала стоном удовольствия и отпустила его голову, закатывая глаза.

— Теперь быстрее… Ещё! Сильнее! — задыхаясь от оргазма, приказывала она, не сводя глаз с его прекрасных губ, доставляющих неимоверное удовольствие.

Как только Николь перестала дёргаться и стонать, Амир поднялся на ноги, рукавом мотоциклетной куртки вытер мокрые губы и резко развернул её, укладывая головой на сиденье. Теперь его очередь получать удовольствие…

9

Ранний звонок в дверь трелью вонзился в хмельную голову. Амир тут же встал с постели и, не задумываясь, направился к двери. Парню не пришло в голову даже посмотреть в глазок, и как только металлический замок щёлкнул, из распахнувшейся двери мелькнула нога в чёрном ботинке с тяжёлой подошвой, врезавшаяся в его грудь.

Отлетев назад от сильного удара, Амир, превозмогая боль за грудиной, где ещё саднило после прошлой драки с охраной Василия Темкина, выпрямился и трезвым взглядом встретил непрошенных гостей. Ничто так не бодрит по утрам, как наезд мордоворотов. Задавать вопросы по поводу их появления в его квартире у него не было никакого желания. Амир понимал, что у многих людей в этом городе чешутся руки, чтобы накостылять Джокеру. Трое широких парней, бритоголовых, в спортивных костюмах, зашли к нему как к себе домой и рассредоточились вокруг, создавая кольцо, подобное капкану.

— Вас не учили, что сперва нужно здороваться? — усмехаясь от боли в ребрах, спросил он, стараясь дышать носом, чтобы сбитое дыхание выровнялось.

— А тебя не учили, что нельзя распускать руки? — подал голос тот, что стоял напротив. — Тебе привет от Геннадия Станиславовича.

В следующую секунду следом за словами в Амира полетел кулак, направленный в челюсть. Парень машинально ушёл от удара и заехал кулаком оппоненту в ухо. Он уже понял, с кем имеет дело и какие к нему претензии. Руслан всё-таки нажаловался отцу.

— Папенькин сынок оказался ябедой, какая досада! — изобразив искреннее огорчение, цокая языком и качая