Связанные сердца - Джей Роуз

внимательно.

Еще больше слез льется по ее покрасневшим щекам, когда я прижимаю ее к своей груди. Она сдерживает еще один болезненный всхлип.

— Твоя смерть не остановит этого ублюдка от новых убийств. Не остановит. Он пытается манипулировать тобой. Не позволяй ему.

Ее колени внезапно подкашиваются. Меня тянет вниз вместе с ней, и в конце концов мы падаем, сплетясь в клубок.

— Дыши для меня, красавица.

Ее грудь сжимается с каждым прерывистым вдохом. Я возвращаюсь в прошлое — в то время, когда между нами был океан секретов, и я предложил ей кость Лоры, чтобы попрощаться с ней. Это помогло ей отойти от края пропасти.

Я могу это исправить.

Ей нужно чувствовать себя в безопасности.

Обхватив её руками, я отталкиваюсь ногами и отползаю назад по грубому ковру. Над нами нависает массивный деревянный стол. Уворачиваясь от компьютерных кабелей и пучков проводов, я скольжу под него, прижимая к себе Харлоу.

Свернувшись калачиком в тесном пространстве, я держу ее у себя на коленях, как новорожденную. Ее спина прижимается к моей груди, склеивая нас вместе, как две половинки одного целого.

Я ничего не говорю.

Слова не имеют значения.

Они абсолютно ничего не значат, когда ты смотришь в бездну и ищешь причину не совершать эту короткую прогулку в забвение. Все, что я могу сделать, это удержать ее во время всего этого.

— Тео, — икает она через несколько минут.

— Да, красавица?

Ее пальцы шарят по моей фланелевой рубашке, ползут вверх по горлу, пока ее ладонь не оказывается на моей щеке. Я кладу свою руку поверх ее, наши пальцы соприкасаются.

— Спасибо, что ты здесь. Ты должен ненавидеть меня за все неприятности, которые я причинила.

— Я никогда не смог бы возненавидеть тебя, — тихо отвечаю я.

Ее адреналин, наконец, спадает, позволяя выровнять дыхание. Прятаться здесь неудобно, но мне все равно. Мы останемся здесь до скончания веков, если это то, что ей нужно.

— Жить становится все труднее, — признается она.

Я приглаживаю ее волосы медленными, ритмичными поглаживаниями.

— То, что ты выжила, не делает тебя виноватой. Даже если тебе так кажется.

— Тогда кем это делает меня?

Немного подумав над своим ответом, я осмеливаюсь поцеловать ее в макушку. Ей так хорошо в моих объятиях.

— Счастливчиком.

ГЛАВА 5

ХАРЛОУ

Лейтон ставит мне на колени миску с подслащенным попкорном и со вздохом плюхается рядом со мной на диван. Он подтягивает ноги к груди и опускает голову с беспорядочными каштановыми волосами мне на плечо.

— Готова к этому?

Я прижимаюсь своей головой к его.

— Ага.

— Мой фильм номер один. Я давно этого ждал.

— Неизвестность убивает меня.

Моя шутка не удалась. Я не могу скрыть усталости в своем голосе. Мой сон прошлой ночью был пронизан снами о Кире, ее мертвых, пустых глазах, наблюдающих за тем, как я отрезаю конечности от ее туловища.

Слова ее сестры были саундтреком.

Почему она выжила?

Что делает ее такой особенной?

Почему она молчит?

— Златовласка.

Щелкая пальцами перед моим лицом, Лейтон наблюдает за мной обеспокоенными зелеными глазами. Аромат лимонов и тропических фруктов, исходящий от его волос, возвращает меня в настоящее.

— Да?

— О чем ты задумалась? — спрашивает он.

Я избегаю его взгляда.

— Ни о чем. Что ты говорил?

Лейтон — самый молодой в группе, ему двадцать четыре. Он носит свою молодость с небрежной неопрятностью. Его волосы закрывают уши и нуждаются в хорошей стрижке, а джинсы и его бесконечная коллекция потрёпанных футболок с группами девяностых всегда выглядят помятыми.

Он колеблется, прикусив нижнюю губу.

— Ты можешь поговорить со мной, если хочешь. Я довольно хороший слушатель.

Схватив горсть попкорна, я запихиваю его в рот, чтобы избежать ответа.

— Это из-за твоего отца? — догадывается он.

— Ничего особенного. Давай посмотрим фильм.

Когда пару часов назад позвонили из больницы и сказали, что на этой неделе моему отцу намного лучше, что он пришел в себя и начинает реагировать на лечение, я не знала, что чувствовать.

Испытывала облегчение. Смущение.

Но в основном злость на весь мир.

После поиска подходящего донора его операция была перенесена на следующую неделю. Это первый прогресс, которого мы добились более чем за месяц, но мне все еще тошно при мысли об этом.

Я знаю, что это только вопрос времени, когда он захочет поговорить со мной. Сидеть в больничной палате со слабой тенью человека, которого я не могу вспомнить, — это одно. Встретиться лицом к лицу с прошлым — это совсем другое. Я пока не уверена, что смогу с этим справиться.

Глаза Лейтона все еще устремлены на меня, ожидая ответа.

— Послушай, я ценю тебя… но я не хочу разговаривать. Мы можем притвориться, что все нормально? Только на одну ночь?

Его лицо расплывается в улыбке.

— Черт возьми, да, можем.

— Великолепно.

— Но я предупреждаю тебя, от этого фильма у тебя может немного повредиться мозг. Будь готова к тому, что тебе снесет крышу.

Загружая фильм, он сползает ниже по дивану и кладет голову мне на колени. Я машинально запускаю пальцы в его волосы, перебирая пряди с цитрусовым ароматом, пока он жует горстями попкорн.

— Какое великолепие я увижу сегодня вечером?

Лейтон хихикает у меня на коленях.

— Это "Матрица". Абсолютная классика научной фантастики девяностых. Потрясающе.

— Мне пришлось посмотреть видео, чтобы рассказать о последнем научно-фантастическом фильме, который мы смотрели вместе.

— "Интерстеллар"? Как тебя вообще мог смутить этот фильм? Космос, путешествия во времени. Очень прямолинейный материал.

— Я точно знаю, что после этого ты искал статьи с пояснениями, и ты даже смотрел его не в первый раз.

— Я твердо верю в то, что каждый раз, когда смотришь фильм, нужно узнавать что-то новое. Кроме того, тебе это понравилось. Мы оба знаем, что в конце ты выплакала все глаза.

Я краду немного попкорна у него из рук.

— Как и ты.

— Я полностью в контакте со своими эмоциями.

— И, по-видимому, твои слезные протоки.

— Никому не говори, пожалуйста? — Он смотрит на меня большими умоляющими щенячьими глазами. — В конце концов, у меня репутация закоренелого преступника, которую нужно поддерживать.

— Я сохраню твой секрет.

Расслабляясь на бархатных подушках, я позволяю фильму унести меня в унылую, далекую страну, где наши проблемы меркнут перед незначительностью. Лейтон по-настоящему привил мне свою любовь к кино.

Ничто не сравнится с преобразующей силой историй, которые помещают все, о чем вы беспокоитесь, в контекст. По сравнению с ними моя жизнь кажется почти нормальной, и это лучшее чувство. Больше всего на свете я