Я буду лучше! - Наталья Адарченко

общался, чтобы понять, что его в ней привлекло. Мне хотелось быть самой лучшей, идеальной. Ведь в том, что он идеально подходит мне, сомнений не было никаких.

Поэтому, когда в школьном коридоре он подошёл ко мне, стащил с головы наушники и стал слушать, я уже знала, какой будет его реакция.

– «Лесник»? Ты слушаешь «КиШа»? – Артём удивлённо посмотрел на меня, почти не скрывая восхищения.

– Да, классная песня, – почти честно сказала я.

На самом деле это была одна из очень немногих композиций, которую я действительно могла слушать. Тяжёлый рок определённо не был моим любимым направлением в музыке, поэтому мне пришлось переслушать все плейлисты в соцсетях Полежаева, чтобы отыскать хоть что-то, что может понравиться нам обоим. Надо сказать, что почти у каждого исполнителя находились одна-две песни, которые действительно можно было отнести к разделу «нравится». Я их, конечно же, туда внесла.

– Голубева, ты меня всё больше удивляешь, – усмехнулся Артём, возвращая наушники.

– Надеюсь, в хорошем смысле? – хитро улыбнулась я.

– Во всех смыслах, – подмигнул Полежаев.

Я просто сходила с ума по нему, когда он вот так заигрывал. Его лукавая улыбка, искорки смеха в уголках серых глаз, прячущихся за длинной светлой чёлкой… Как же сложно было отвести от него взгляд!

– Привет! – тихо и незаметно для меня к нам подошла Катя. – Ты чего вчера с уроков свалил? Тебя химичка обыскалась.

– На тренировке был, – слегка пренебрежительно бросил он в ответ.

– На какой тренировке? – выпалила я, не сдержав удивления. О тренировках я ещё ничего не знала.

– А вы не знаете? Я же в сборной школы по волейболу теперь, – гордо объявил Полежаев.

– А, да… Нам уже месяц физрук пишет во все чаты, просит ходить на уроки, потому что играть некому, – усмехнулась Катя. – Если в женской команде хоть кто-то есть, то в мужской совсем тухло. Видимо, все в программисты метят.

Если её ответ и задел Полежаева, то он точно не подал вида.

– Кать, ну вас не возьмут, даже если вообще некому будет играть. Ты же не станешь отрицать, что я в прекрасной физической форме. – Артём подошёл ко мне ближе и подставил плечо, всем своим видом предлагая на ощупь оценить бицепс. Я не упустила возможности лишний раз дотронуться до него и нежно провела ладонью по его плечу. Вряд ли это было похоже на желание пощупать мышцы.

– У нас тоже с формами всё в порядке. – Катя выпятила вперёд свою и без того немалую грудь. Полежаев усмехнулся.

– Отдыхайте, девочки. Займитесь чем-нибудь… девчачьим. Вот, стихи почитайте. – Удачно поддев нас обеих, Артём поспешил ретироваться, видимо, опасаясь услышать что-то едкое в ответ. Очевидно, что последнее слово должно было остаться за ним.

– Подумаешь, волейбол, – хмыкнула я. – Тоже мне сложность.

– Будем честны с собой: сборная по волейболу нам точно не светит, но об этом я лично точно переживать не буду, – хохотала Катя, пока её не заглушил звонок на урок.

Я размышляла об этом целую неделю. Кажется, ещё ни одна мысль не задерживалась в моей голове так долго. Я взвешивала все «за» и «против», оценивала свои возможности и страхи…

С Артёмом мы в школе почти не общались. Так, несколько раз подходили с Алиной якобы по делу, потому что мне просто жизненно необходимо было видеть его. Я начинала понимать Татьяну.

…Когда б надежду я имела

Хоть редко, хоть в неделю раз

В деревне нашей видеть вас,

Чтоб только слышать ваши речи,

Вам слово молвить, и потом

Всё думать, думать об одном

И день и ночь до новой встречи…

Как мало, оказывается, нужно для счастья. Всего один взгляд, одно слово, случайное прикосновение. И кажется, что вырастают крылья за спиной, хочется жить, петь, танцевать, даже в волейбол играть. Нет, стоп. Никакого волейбола. Но ситуацию вполне мог спасти телефонный звонок. Практически каждый вечер мы болтали или переписывались с Артёмом по телефону. Чаще переписывались. Но дважды я позвонила. Придумала какой-то совершенно бессмысленный повод и сделала это, чтобы просто услышать его голос, а проговорили мы целых двадцать минут!

В пятницу после уроков мы с Алиной пробрались в спортивный зал, чтобы посмотреть на тренировку мальчиков. Осторожно приоткрыв дверь, заглянули внутрь. Полежаев как раз подавал мяч, стоя спиной к нам, и мы сполна насладились игрой его мышц, которые не нужно было щупать, чтобы понять, что он в прекрасной спортивной форме. Именно в таком виде и застал нас (вернее, наши торчащие от дверей попы) физрук.

– То вас не дозовёшься на физкультуру, то сами приходите, – усмехнулся он, подойдя поближе и как-то по задним частям определив, кто именно перед ним.

Я аж подскочила от неожиданности. Али-на же даже глазом не моргнула:

– Дмитрий Сергеевич! А мы смотрим – вас нет!

– Внезапно увлеклись волейболом? Так девушки по четвергам занимаются, – сыронизировал он.

– Круто! Мы придём, да! До свидания! – схватив меня за руку, Алина кивнула физруку и поспешила в сторону выхода. Я, как маленький ребёнок, которого мама тащит утром в детский сад, посеменила за ней.

– Зачем ты сказала, что мы придём? Мы же не придём? – спросила я, когда мы уже вышли из школы.

– Да забудь! Ты думаешь, он поверил? – рассмеялась подруга. Он с нас поприкалывался, мы – с него, и ладно.

Мне всё-таки было не по себе. Что подумал о нас Дмитрий Сергеевич? Не могла избавиться от ощущения, что он с какой-то обидой в голосе говорил с нами. Конечно, неприятно, когда на твои уроки не ходят. Он ведь и не догадывается о том, что не любим мы именно саму физкультуру, а не его. А Дмитрий Сергеевич очень даже приятный. Несмотря на то, что он только-только окончил институт, его все уважали. Он горел своим делом, очень старался. Мне казалось, он даже нравился некоторым нашим девочкам.

– Ты о чём опять задумалась? – толкнула меня в плечо Алина.

– Не поверишь, о физруке, – рассмеялась я.

– А что? Он, кстати, тоже ничего. Спорт-смен, красавец. Можно присмотреться.

– Снова ты про своё… – грустно протянула я. – Будто кроме парней и думать больше не о чем.

– А о чём? О стихах? Про одежду и моду ты тоже не любишь разговаривать. Мы в последнее время только и говорим, что о твоём Полежаеве! – выпалила явно от злости Алина.

Я замолчала. Наверное, здесь она права. Я ни о чём больше и думать не могу, он занимает все мои мысли. Всё, что я делаю, – это пытаюсь стать лучше всех,