Бессмертный - Е. Юань

горгулья, у Элджера, помимо «Удара ярости» из Пути «Моряка», не находилось в арсенале иных надежных козырей.

Разумеется, самым действенным оружием оставалось «пение», бьющее напрямую по слуху и резонирующее с ментальным телом врага. Доведись им схлестнуться в любом другом месте, Элджер непременно бы сыграл на неповоротливости и громоздкости этого исполина. Он бы принялся кружить вокруг монстра, попутно глуша его своими руладами и методично всаживая разящие ветряные клинки в одну и ту же точку. Изматывая бестию, накапливая урон и выжидая, моряк бы медленно, но верно стер врага в порошок.

Увы, ареной для боя служила тесная усыпальница, сковывающая маневры. Стоило бы ему уйти с линии атаки, как шестикрылая горгулья тотчас переключила бы свое внимание на Германа Воробья, обрушив на него пудовую семи-восьмиметровую каменную алебарду. Подобный расклад напрочь лишил бы безумного авантюриста драгоценного шанса разделаться с троицей восставших мертвецов. Но самым веским аргументом против пения оставалось вполне резонное подозрение Элджера: его вокальные экзерсисы могли ударить по рассудку напарника куда сокрушительнее, чем по самой каменной твари.

Бум!

Каменная алебарда с оглушительным грохотом впечаталась в землю, выбив в плитах гротескно огромную воронку. От этого чудовищного удара монументальный зал усыпальницы заходил ходуном, словно в эпицентре свирепого землетрясения. Элджер благоразумно не стал принимать таран в лоб. Подхваченный ревущим шквалом, он виртуозно вильнул вправо и пружинисто взмыл ввысь, играючи уклонившись от смертоносного выпада и устремившись прямиком к голове бестии.

И в этот самый миг его взгляд наткнулся на пару пепельно-серых, полыхающих инфернальным огнем глаз.

Мысли моряка мгновенно завязли в густой смоле, а мышцы сковало ледяным оцепенением. Накатила жуткая, фантомная иллюзия, будто его вновь обращают в неподвижное изваяние, хотя на сей раз мертвенная бледность так и не проступила на коже.

Влекомый инерцией, он продолжил свой полет, однако так и не успел пустить в ход короткий клинок. Со всего маху, словно слепой котенок, Элджер впечатался прямо в лоб шестикрылой горгульи. Раздался тошнотворный влажный хруст, и моряка отшвырнуло назад, а его тело пронзила всепоглощающая, парализующая агония.

В его стекленеющих глазах вновь отразилась неумолимо надвигающаяся, пепельно-серая алебарда, но завязший в трясине разум оказался не в силах выстроить хоть какую-то линию защиты.

Внезапно чья-то рука мертвой хваткой вцепилась ему в плечо, грубо и властно дернув в сторону.

Ба-бах!

Каменное крошево и ослепительные снопы искр брызнули во все стороны. Пудовая алебарда шестикрылой твари вновь безжалостно разворотила мостовую, выдолбив очередной исполинский кратер.

Тело Элджера судорожно содрогнулось. Пелена спала с глаз, возвращая миру кристальную четкость, а мысли стремительно вырвались из вязкого плена, вновь обретя привычную остроту.

Казалось, он наконец-то вынырнул из липкого, парализующего кошмара, в котором мог лишь беспомощно наблюдать за собственной гибелью, и вновь взял бразды правления своей плотью в собственные руки.

И лишь теперь моряк обнаружил, что Герман Воробей невесть когда успел оказаться прямо подле него. А в том самом углу, где секундой ранее копошилась троица мертвецов, сейчас гуляли лишь затухающие серебристые разряды, источая сухой, зловещий треск.

— Не смей смотреть ей в глаза. Бей прямо в грудь, — лаконично, как отрезал, проинструктировал напарника Клейн, на ходу утаскивая Элджера с линии очередного сокрушительного удара.

За плечами у моряка лежал богатейший, пропитанный кровью боевой опыт. Ему не требовалось лишних разжевываний, чтобы мгновенно уловить суть приказа. Вырвавшись из хватки спасителя, он с поразительной грацией и проворством метнулся к правому флангу шестикрылой горгульи.

Топ! Топ! Топ!

Мощными, размашистыми скачками он ринулся прямо на чудовище. И лишь дождавшись, когда каменное древко со свистом рассечет воздух в поперечном взмахе, он, подхваченный попутным шквалом, пружинисто взмыл ввысь, виртуозно пропуская смертоносное лезвие под собой.

У-у-ух!

Очередной яростный порыв урагана с силой ударил ему в спину, швырнув Элджера прямиком к широкой груди шестикрылого исполина.

На лету моряк наглухо смежил веки. Мощно отведя правую руку назад, он заставил каждую мышцу налиться свинцовой тяжестью, вздуваясь тугими, стальными буграми.

А затем, безошибочно положившись на безупречный глазомер «Мореплавателя», он сокрушительно выбросил вперед кулак, намертво сжимающий рукоять короткого клинка.

Яростно ревущие воздушные лезвия и потрескивающие змеи электрических разрядов вырвались синхронно, сплетаясь в единый, разящий вихрь, устремившийся вслед за его ударом.

Бум!

Правый кулак Элджера с пушечным грохотом впечатался в грудь бестии. Эффект от удара был воистину взрывным: пепельно-серая каменная плоть сперва покрылась густой паутиной изломов, в глубине которых злобно заплясали серебристые молнии, а затем с треском разлетелась, обнажив зияющую, глубокую воронку!

Хрясь! Короткий клинок в его руке не выдержал чудовищной перегрузки и лопнул, брызнув во все стороны градом смертоносных стальных осколков.

Чудовищная отдача отшвырнула Элджера прочь. Кувыркаясь в воздухе, он краем глаза успел подметить, как увенчанный шелковым полуцилиндром Герман Воробей, невесть когда оказавшийся прямо по фронту, хладнокровно взводит курок.

В следующее мгновение этот суровый, пронизывающий стужей авантюрист резким, выверенным движением вскинул руку, намертво взяв горгулью на мушку своего угольно-черного, бездонного дула.

Ба-бах!

Оглушительное эхо выстрела раскатилось по усыпальнице. Пуля со свистом вонзилась прямиком в тот самый пробитый в груди монстра кратер, погружаясь в самые недра.

Вслед за этим раздался глухой, утробный взрыв. Исполинская каменная бестия конвульсивно содрогнулась, а инфернальное пламя в её глазах стремительно потухло, сменившись безжизненным мраком.

Замерев на какую-то жалкую долю секунды, чудовище тяжело, словно обвалившаяся скала, рухнуло лицом вперед. Падение сопровождалось таким чудовищным грохотом и сотрясением плит, будто в зале разверзлось подлинное землетрясение.

«Похоронный звон» пропел свою песню — один выстрел, один труп!

К этому времени Элджер, опираясь на поддержку воздушных потоков, лишь едва успел выровнять полет и благополучно приземлиться на обе ноги.

Клейн не стал сотрясать воздух лишней болтовней и уж тем более не кинулся потрошить добычу. Круто развернувшись, он устремил тяжелый взор на испещренный гарью пятачок земли, где всё так же безмятежно покоился медный свисток Азика.

Там, хищно извиваясь и подергиваясь, копошились склизкие, густо усеянные чешуей щупальца. Один из мертвецов, напрочь лишившийся доброй половины туловища, упрямо восставал из пепла, пока по его истерзанной плоти всё еще гуляли остаточные разряды молний.

То был именно тот гротескный, источающий первобытную ярость и дикое величие покойник, некогда щеголявший в изорванной бурой куртке и пиратской треуголке. Ныне бедолага остался без левой руки, правой ноги и половины черепа, а вся его шкура превратилась в сплошное, сочащееся сукровицей месиво из гари и оплавленного мяса.

Но даже получив столь фатальные увечья, тварь и не думала обретать вечный покой. Монстр отчаянно тянулся к разбросанным вокруг ошметкам чужой плоти, жаждя слиться с ними