Бессмертный - Е. Юань

не проронила ни звука, однако в её глубоких, выразительных карих глазах читалось явное, категоричное несогласие.

Иными словами, девушка была свято уверена, что воспоминания о снах отнюдь не всегда обречены на забвение.

Клейн, бережно придерживая партнершу, сделал изящный шаг в сторону и с легким смешком добавил:

— Хотя, признаться честно, в былые времена мне доводилось видеть и кристально ясные грезы.

— В ту пору я еще скитался по Южному континенту. Мне привиделся перевернутый мавзолей, целиком высеченный из кромешно-черного камня. Он уходил в самые недра земли, а оттуда лезли живые мертвецы, сплошь покрытые белыми перьями, норовя утащить меня за собой во мрак.

— Этот кошмар преследовал меня несколько ночей кряду. Как бы стыдно ни было в этом признаваться, но я тогда изрядно струхнул. В панике помчался в соседний город, отыскал местный Клуб Гадателей и умолял их растолковать это видение. Их вердикт гласил: скорее всего, скупая очередную партию диковинок, я по неосторожности нанес оскорбление культу Смерти какого-то местного племени.

— И, что самое поразительное, стоило мне наведаться в то самое племя с покаянием, преподнести щедрые дары и отстоять их праздник, как этот навязчивый сон испарился без следа.

Вся эта байка была виртуозно состряпана им самим, опираясь исключительно на профессиональный опыт «Провидца». Цель была прагматичной: разжечь любопытство Хейзел, в надежде, что девушка невольно проболтается. Заодно это служило изящным, не вызывающим подозрений советом. Скрытый подтекст гласил: если барышню саму донимают кошмары, куда благоразумнее обратиться к экспертам из Клуба Гадателей или церковным пастырям, нежели слепо верить ночным морокам и лезть на рожон в одиночку.

Ведь когда Уилл Осептин обмолвился, что с Хейзел творится нечто неладное, и присоветовал закинуть удочку насчет сновидений, Клейн мигом заподозрил: все эти кричащие странности в ее поведении растут именно из навязчивых грез. Иначе уму непостижимо, как девица, чья сила тянет как минимум на восьмую Последовательность, может быть настолько невежественна в делах мистического мира, сохраняя при этом слепое, отбитое высокомерие. Вдобавок она — аристократка, выросшая в тепличных условиях высшего света. Шансы нарваться на какого-то вольного мага с мутными мотивами для нее стремились к нулю. Как-никак, ее отец заседал в нижней палате парламента и пользовался серьезной охраной, так что в их окружении наверняка хватало проверенных Потусторонних.

А значит, Клейн резонно полагал: Хейзел либо прикоснулась к какой-то проклятой реликвии, либо, благодаря своему спесивому нраву, приглянулась некому могущественному кукловоду. И этот некто, действуя исключительно через мир грез, шаг за шагом втянул ее в ряды Потусторонних, умышленно утаив базовые законы выживания. Заодно этот же таинственный голос и надоумил ее рыскать по зловонным канализационным стокам в поисках неведомого клада.

Железобетонную уверенность в этой теории подкрепляли два факта. Во-первых — наводка самого Уилла Осептина. А во-вторых — пятая ступень Пути «Мародера» носила гордое имя «Похититель снов»! И вряд ли арсенал этого ранга ограничивался лишь банальной кражей чужих намерений!

Хейзел безмолвно выслушала рассказ Дуэйна Дантеса. Ее губы на мгновение приоткрылись, но она тут же их плотно сжала. Лишь спустя долгий десяток секунд девушка проронила:

— Отчего же вы тогда не обратились в храм Богини?

«Как я и думал, тема сновидений задела ее за живое. Впрочем, девчонка держится молодцом, лишнего не сболтнула…» — Клейн выдавил горькую усмешку:

— Увы, поблизости не нашлось ни единого святилища Богини. Те края находились под безраздельным покровительством Бога Пара и Машин.

Хейзел не стала развивать этот разговор. Всецело переключив внимание на танец, она, казалось, с головой растворилась в льющейся мелодии.

Клейн последовал ее примеру. Замолкнув, он продолжил непринужденно парить по паркету в компании юной барышни под чарующие звуки оркестра.

Едва отзвучали финальные аккорды, он галантно сопроводил Хейзел на прежнее место. Почувствовав пересохшее горло, сыщик направился к длинным фуршетным столам, намереваясь угоститься стаканчиком сладкого чая со льдом.

Именно там его взор выхватил епископа Электру, который с видимым удовольствием пригублял красное вино.

В отличие от суровых жрецов Церкви Повелителя Бурь или фанатиков Бога Войны, духовенству Богини Вечной Ночи строжайше воспрещалось напиваться допьяна. Любой крепкий дистиллят был под абсолютным табу, дозволялось лишь в умеренных дозах баловать себя шампанским, пивом да красным или белым вином.

— Ну, как впечатления? Сдается мне, это ваш первый столь грандиозный бал в роли хозяина? — с теплой улыбкой поинтересовался епископ Электра, приветственно салютуя бокалом.

Клейн с мягкой усмешкой отозвался:

— Хлопотно, но, признаться, весьма увлекательно. Главная беда в том, что отплясать столько танцев кряду — та еще пытка. Пот льет градом, а в горле пересыхает так, что готов выпить целое море.

Епископ Электра добродушно, раскатисто рассмеялся:

— Перебравшись в Баклунд, ни в коем случае не забрасывайте физические упражнения. Порой светские рауты выматывают куда сильнее, чем может показаться на первый взгляд.

На этих словах лицо священника озарилось лукавой, поддразнивающей улыбкой:

— Мадам Орори рассыпалась в таких дифирамбах в ваш адрес! Заявила, что ваша внутренняя глубина ничуть не уступает вашей безупречной внешности.

«…Моя глубочайшая признательность за столь лестный отзыв…» — Клейн, на долю секунды опешив от такого поворота, не нашел ничего лучше, чем отшутиться:

— Боюсь, чтобы разглядеть истинное нутро человека, одного танца явно маловато.

Не дав епископу расплыться в понимающей, сугубо мужской ухмылке, юноша виртуозно сменил тему:

— Ваше Преосвященство, недавно я ввязался в одну коммерческую авантюру. Боюсь, эта сделка может перейти дорогу весьма влиятельному господину. Признаться, меня это слегка тревожит.

Сыщик изящно намекал на ту самую возню вокруг компании «Коим» и барона Синдраса.

Епископ Электра, неспешно пригубив рубиновый напиток, философски изрек:

— Отбросьте страхи. Баклунд зиждется на силе закона. И, что куда важнее, Богиня укроет вас Своей дланью.

— Ваши слова — словно бальзам на душу. Да восславится Богиня! — Клейн с абсолютной, непоколебимой серьезностью начертил на груди символ Алой Луны.

Дождавшись, пока епископ ретируется в сторону танцпола, юноша позволил себе сбросить маску. Его взгляд потяжелел, а с губ сорвался беззвучный, горестный вздох.

И дело было вовсе не в затаенном страхе или ненависти к кому-либо. Клейна банально грызла совесть. Как-никак, вплоть до этого момента Церковь Богини Вечной Ночи относилась к нему на редкость благосклонно. Пусть фундаментом этой дружбы и служили звонкие пожертвования, но и поддержка с их стороны была вполне осязаемой, вплоть до обещаний прямого покровительства. А он, в ответ на эту заботу, прямо сейчас хладнокровно выстраивал планы, как бы ловчее обвести вокруг пальца Внутренних Стражей, одурачить ядро печати за Вратами Чаниса и умыкнуть