Патруль 7 - Макс Гудвин

идти часов 12 до города Мерфрисборо. И я рекомендую не останавливаться. Шансы на успех — восемьдесят один процент.

— Почему упали? — спросил я, идя в темноту, хотя Эмили положила мне с собой и фонарь, и еды, и воды.

— Потому что я поменял маршрут и нашёл для тебя транспорт до следующей твоей выходки, Четвёртый. А сейчас пора идти.

Я усмехнулся тому, что робот меня воспитывает и, двинулся вперёд, туда, где звёзды смыкались с верхушками деревьев, где начинался новый лес, новая дорога длинною в ночь, которая принесёт мне что-то, что я не смогу забыть. Как и эту женщину, которой помог.

Я шёл, а ботинки Тома ступали по гравию, шурша, неся меня вперёд, словно он сам, где-то там, над этим звёздным небом, хотел, чтобы я дошёл. Чтобы я выжил. Потому как теперь у его супруги будет шанс, шанс на новую жизнь, шанс на новое счастье, если конечно она и в самом деле простила его и отпустила старое горе.

Я шёл самозабвенно, думая далеко не о маскировке, и вдруг, мою спину осветили фары едущего сзади транспорта, и я накинул платок на лицо, понимая что подозрительно, но всё лучше, чем «светить» кому-то своими шрамами…

Глава 7

Новый колизей

— Прячься, это копы! — прокричал мне в ухо Тиммейт.

И я юркнул в темноту леса, забежав метров на двадцать, присел за толстым стволом дерева, извлекая пистолет. Сердце колотилось, но руки работали уверенно и без сбоев. Glock 17 лёг в ладонь, утяжеляя её, феномен, который я проверил еще в России, работал, мои кисти с оружием не трясутся.

Машина, взвизгнув тормозами, резко остановилась на гравийной обочине. Двигатель чихнул и почему-то заглох. Это был стандартный патрульный Ford Interceptor — серо-белая машина с длинной антенной радиостанции на багажнике. Его фары продолжали жечь белый свет за счёт аккумулятора, выхватывая из темноты кусок дороги и придорожные кусты. И водитель снова завёл свой форд. Он явно был не в себе, или просто устал от долгой дороги.

Со стороны пассажира стекло поехало вниз. А из открытого окна ударил луч мощного тактического фонаря, жёсткий и белый, и начал шарить по опушке, вырезая из ночи стволы деревьев, переплетения ветвей и клочья ночного тумана, стелющегося по земле. Луч несколько раз прошёлся над моей головой, но я уже вжался в землю, скрывшись за выступом корней.

— Какого чёрта, Митч? — раздался из машины хрипловатый и сонный голос. Тот, кто сидел на пассажирском сиденье, прищурился от яркого света, потому что был разбужен торможением и светили через него. Он досадливо поморщился и своей рукой опустил фонарь напарника, направив его вниз куда-то на дно машины. Яркое пятно сползло с деревьев, и тьма вокруг меня снова стала почти непроницаемой.

— Леззи, там кто-то есть! — голос водителя был молод, напряжён и полон нервной энергии, которая бывает у новичков, начитавшихся сводок.

— И что? — напарник, которого звали Леззи, говорил с усталой насмешкой. В отражённом свете направленного вниз фонаряя я разглядел его лицо, мужчине было лет сорок, тяжёлая челюсть, глубоко посаженные глаза. Он поправил зеркало заднего вида и зевнул.

— Я видел мужика на дороге. Ты бы тоже видел, если бы не спал, — начал «водитель».

— Может, ты как раз видел, потому что ты не спал слишком долго? — парировал Леззи, потирая лицо, добавил. — Да выключи ты эту дрянь!

— Как бы я спал за рулём! — возразил водитель.

— Тебе привиделось, — голос старшего полицейского был спокоен и даже ленив. — Ну кто тут будет в этот час в такой глуши?

— Помнишь, утром прислали ориентировку? Тот русский шпион! — голос Митча дрогнул, и в нём послышался страх, смешанный с азартом.

— Мы были бы уже мертвы, Митч, — жёстко отрезал Леззи, и всякая сонливость разом слетела с него. — Если это бы был он, мы бы сейчас с тобой уже не разговаривали.

— Надо проверить всё равно! — настаивал молодой полицейский.

— Ну давай, иди проверяй, — Леззи махнул рукой в сторону опушки.

На несколько секунд в салоне повисла тишина. Я слышал, как скрипнуло водительское сиденье. Дверца со скрежетом открылась, и из машины выбрался мужчина лет двадцати пяти. В свете машинных фар и габаритов я рассмотрел его, это был тощий, рыжеватый, с короткой стрижкой и торчащими ушами. Форма сидела на нём мешком, а кобура с «глоком» на боку казалась игрушечной, как и он сам. Его неровная тень заметалась по дороге, и остановился на краю гравия, у самой опушки, куда уходила трава.

Митч снова включил фонарь. Теперь луч бил прямо в лес, медленно перемещаясь из стороны в сторону, шаря по стволам. Я пригнулся ещё ниже, чувствуя, как острые сучки впиваются в бок через куртку. Луч скользнул по дереву, за которым я прятался, задержался на секунду и пошёл дальше.

— Сэр! Это полиция города Монтигл! — прокричал Митч в темноту, голос его сорвался на фальцет. — Я вас вижу! Выходите с поднятыми руками!

«Видел бы, светил бы прямо на меня», — подумал я, сидя тихо.

Но мой Глок был уже взведён, палец замер рядом со спусковым крючком. Двадцать патронов. Десять метров. Два выстрела, и снова можно будет уходить. Но это значило оставить здесь два трупа, поднять на уши через сутки весь округ и получить ориентировку не с пометкой «вооружён и опасен», а с пометкой «убийца полицейских». Хотя для многих разницы не было, но для меня была. Всё таки коллеги, пускай и работающие на враждебный коллективный Запад. После этого меня будут искать уже не только картели и даже не ФБР, а вообще все, у кого есть форма и оружие. И где-то «там» и пройдёт моя красная линия, после которой нужно будет убивать вообще всех. Кем я вернусь к Ире? Убийцей с расшатанными нервами, как у майора Гусева.

Леззи тоже выбрался из машины, громко хлопнув дверью. Он обошёл Ford, а его тяжёлые шаги зашуршали по гравию. В руке у него не было фонаря, но он держался увереннее напарника, его рука тоже была на кобуре. Однако двигался он так словно не ожидал никого тут встретить.

— В ориентировке сказано, что он убил в одиночку два десятка рейнджеров, — голос Леззи был тихим, вкрадчивым, он обращался к Митчу, американскому аналогу «моего» стажёра Бахматского. — Поэтому, если ты действительно видел его, надо срочно доложить, вызвать подкрепление и оцепить весь сектор.

— Да, давай! — с надеждой воскликнул Митч, опуская фонарь.

— Нет, не давай! — отрезал Леззи, и теперь в его голосе зазвенел металл. — Я не знаю, что