Сердце стаи - Мариана Запата

class="p1">– Всегда, – провозгласил Генри своим хриплым голосом в ночи.

– Выпотрошишь подчистую?

– Медленно и мучительно, – пообещал он.

У меня защекотало в носу, и в мою голень врезалось тельце. Я посмотрела вниз и обнаружила Данкана, который прижался ко мне, все еще не спуская глаз с моего биологического отца. Огонь больше не вырывался из его пасти, а хвост по его меркам выглядел как обычно.

Взяв себя в руки, я крепче сжала ладонь Генри и взглянула на своего биологического отца. Он подошел чуть ближе, и теперь было легко разглядеть все черты его лица. Вот и славно. Теперь я не ошиблась бы в своих намерениях.

– Это не твой род, а мой. И если мои будущие дети в два года окажутся размером с миниатюрного пони, ты не будешь иметь к этому никакого отношения, – сообщила я ему.

Отчего-то это привлекло его внимание, и мой биологический отец сделал два шага вперед.

– Как твоя фамилия? – пожелал он узнать.

– Он обращается ко мне или к тебе? – прошептала я Генри.

– Я не знаю.

– Я знаю твою фамилию, дитя! – проревел мой биологический отец. – Оборотень!

Данкан зарычал.

– Зачем ему знать твою фамилию? – спросила я Генри, нагнувшись, чтобы успокоить своего мальчика, хотя, быть может, стоило поглядеть, как волшебный огонь вырывается из его пасти. Я все еще не могла поверить в то, что он сделал это. Мне нужно было расспросить братьев-гончих об этом. – Все хорошо, Пончик. Он не был хорошим отцом, так что я не удивлена, что и дед из него не очень, так кричать-то.

– Он во всем не очень, – добавил Франклин, по-прежнему не спуская глаз с брата.

– Он спрашивает, чтобы угадать, кто мои предки, – ответил Генри, а потом прокричал: – Я Блэкрок и Нюберг.

Мой биологический отец прищурился.

– Твоя мать была…

– Да. – Генри не удосужился позволить ему закончить фразу.

– Ясно. – Он снова моргнул, даже еще медленнее.

По-видимому, он был знаком с матерью Генри.

Данкан издал тихий протяжный вой, который заставил всех нас посмотреть на него.

– Да. – Он помахал хвостом, голубое пламя которого ярко горело в ночи. Его глаза на фоне шерсти походили на два красных уголька. Он был прекрасен.

Незнакомец пошевелился.

– Я совсем не против, мой внук, – сказал мой биологический отец, сделав еще один шаг в нашу сторону и ответив на вопрос, которого я не слышала.

Он подходил все ближе и ближе, пока не оказался в трех метрах от нас. Генри сделал шаг в сторону, и небольшая часть его тела закрыла меня от моего биологического отца. Я обхватила его за предплечье и выжидающе положила голову на его трицепс.

– Агнес, – позвал Генри, и белый волчонок, подскочив, встал по другую сторону от Данкана.

Маленький белый волк щелкнул зубами на моего отца, как бесстрашный – если не брать в расчет гномов – грозный воин, которым она и была.

На лице моего биологического отца возникло изумление, а потом он встретился со мной своими темными, почти черными глазами.

– Я знал только про одного ребенка, – заметил он.

– Она тоже наша, – заявила я, и пальцы Генри дрогнули в моих.

– Так много союзников, ясно. Сасквоч, не умеющий сдерживать гнев, тоже был не особо дружелюбен.

Спенсер? Союзник? С каких пор?

– Когда он встретил меня у машины на въезде, я позволил ему обратиться ко мне без почтения, но лишь до определенной степени. Я дал ему понять, что случится, если он будет вести себя так и дальше, и он вернулся домой. Их род известен своим отсутствием преданности. Я удивлен, что он зашел так далеко, – объяснил мой отец, нахмурившись. Так вот что задержало его на пути сюда, пока Генри разбирался с Домом. – Твои гномы даже имели наглость игнорировать мой зов, когда я обратился к ним.

Мои маленькие друзья сделали что?

– Ты обижена на меня, и я понимаю, почему ты можешь так чувствовать, – начал говорить мой отец, и я раскрыла рот, чтобы сказать ему, что на самом деле, кажется, никогда не обижалась на него – ни он, ни моя биологическая мать никогда не волновали меня в такой степени, чтобы чувствовать к ним что-либо, – но мне удалось промолчать. – Из-за этого у тебя есть несколько причин не радоваться моему присутствию.

Более чем несколько, но это я тоже не произнесла вслух.

– Возможно, ты мой последний ребенок, и я хотел бы загладить свою вину за тот позор, которым покрыл тебя, не став частью твоей жизни, – продолжил он свой монолог.

Я моргнула и, по-моему, даже услышала, как Генри и Данкан сделали то же самое.

– Мне хотелось бы узнать получше тебя и всех остальных членов нашей семьи. – Мой биологический отец вроде наконец закончил свою речь.

Остальных членов нашей семьи?

Его взгляд скользнул на Генри и Данкана.

Я, прищурившись, посмотрела на него.

На словах его намерения были хорошими. Однако слова и действия – две совершенно разные вещи, и я не знала его. Не доверяла ему.

Возможно, теперь ему было стыдно за свое решение. Но…

Тихое покашливание заставило меня повернуться к дяде, который все еще сердито глядел на брата. Он очень тихо спросил:

– Тебя не интересует?

Я пожала плечами.

– Если честно… сейчас нет.

В ответ он решительно кивнул, и я была почти уверена, что заметила, как на его лице коротко мелькнуло довольное выражение. За этим последовал резкий грохот падения чего-то тяжелого – вроде двух мешков картошки со второго этажа – на землю. Но гравия коснулся отнюдь не картофель.

На земле распластался мой биологический отец.

– Он проспит какое-то время. Один из вас поможет мне оттащить его с дороги, чтобы его не переехала машина? Его люди смогут разобраться с ним позже. – Уперев руки в боки, Франклин щебетал с такой радостью, какой я еще ни разу не слышала от него.

Я моргнула, и в этот же миг Генри сжал мои пальцы.

Мужчина, который был в ответе за великую и ужасную магию во мне, лежал без сознания.

Мой дядя снова покашлял.

– Он спит. Я не убил его.

Кажется, я даже не представляла, что когда-либо услышу подобное заявление, но… такова была моя жизнь теперь.

И возможно, мне