📚 Hub Books: Онлайн-чтение книгРазная литератураКоммунмаркетполис - Николай Максимович Сорокин

Коммунмаркетполис - Николай Максимович Сорокин

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 15
Перейти на страницу:
и искусством и политикой в собственных же принципах. История знает множество примеров инверсивного характера, когда политика, искусство, эзотерика или мифология подчиняла себе научное мышление. Теперь же так сказать «кейс» совершенно один, а его тотальность не выражает в себе различие форм, так как учёный как существование всегда один учёный. И в этом случае этому одному единому учёному потребуется расширять границы собственного эмпирического познания, в следствии с чем мы снова заговорим о некоторой теории новой, превосходящей расы.

Однако говоря об учёных как о некоторой категории иного полюса прежде всего здесь «учёность» рассматривается как некоторая мифологическая категория. На самом деле учёных не существует, и не только потому, что для этого потребуется установить ряд функций, за счёт которых понятие «учёный» имеет вес в социологической метрике исследования, а вернее их не существует как необходимость, так как современное научное мышление не рассматривает эзотерику как, если позволите «науку» о метамифе, в котором, вне всякого сомнения, есть и миф об «учёных». То есть без эмпирического метода позволяющего установить ряд функций о мифе, мы можем пользоваться только самим мифом; а раз миф существует без его эмпирического анализа, то есть для мифа не необходимо чувственное содержание, социологическая наука в некотором основании может иметь как «научный», так и «эзотерический» метод познания реальности. Однако властью социологии владеет знание не эзотерическое, а научное, и не хватает лишь некоторой толики политики, чтобы социология во власти эзотерики была запрещена. Понятное дело, что в этом случае «учёным» потребовалось бы в некотором роде поменять парадигму на мифологическую и утвердить тотальный запрет на ненаучное знание как форму познания, но этого не происходит.

Если рассматривать во внимании распространённое мнение, что человек есть человек как политическое животное, или если к этому характеру обратить свой взор на дополнительное высказывание, что человек есть только человек подлинно-экзистенциирующий, то кто есть в этом случае такой «учёный», что не приемлет политику в области действительной, «научной» реальности. Видимо, такой человек и есть та самая новая, «улучшенная раса» людей, чья тотальная власть их политики, метаполитики, выражена в действии установления инаковой экзистенции человеческого бытия. В этом случае без шуток учёные не есть только новый, усовершенствованный вид человеческой расы, который существует не номинально как субкультура, а как подлинно-выраженный на биологическом уровне развития интеллектуального восприятия вид, установив здесь таким образом тотальную идею о мысли как чувстве, но и как иную форму воспроизводства собственного вида, то есть открыв здесь таким образом политику мысли как чувства как функцию биологического воспроизводства.

Понятно, что учёные давно установили власть над эзотерикой собственным принципом, выраженным в подлинном смысле политического действа, то есть биологией, поработив тем самым субстанцию природы в собственном Духе. Стоило об этом догадаться ещё в тот момент, когда ритуалистика награждения выпускника высшего учебного заведения лавром, кто таким образом получал себе статус «бакалавра», как практика в принципе появилась в нашем мире. Почему же, однако, в окружающем мире мы не можем этого установить, простите, эмпирически? Очевидно, что для того человеку потребуется отказаться от собственной сущности, то есть прекратить быть человеком творческим, и прекратить всякое соприкосновение научного и творческого знания, где понятие «функция» можно выразить в танце или поэзии, а музыку как разновидность магии формирования пространства можно анализировать на лингвистическом, математическом и иных предметных уровнях.

Что же позволяет находить тождества соприкосновений полюсов инознаний?

Если здесь снова я не затрону эмпирический метод, то лишь потому, что отрицаю мысль как чувство, вернувшись обратно к базовым чувственным категориям. Здесь же я не буду углубляться в вопрос того, что есть «мысль», так как если моим ответом будет «не знаю», я вернусь в мистицизм. Если же я опишу что мысль есть чувство, тогда мне потребуется описать что есть чувство, и опять-таки в случае, если я не знаю, что это такое, я вернусь к мистицизму. Если же я знаю, что есть чувство, я обращусь к знанию о метамифе, то есть воспользуюсь знанием, полученным эзотерически. По факту научное мышление существует благодаря стремлению ответить на вызовы мистического характера, когда эзотерика по своей сути отрицает мистический опыт в этом смысле некоторого незнания, которое следует преодолеть. Потому жизнь некоторого учёного есть жизнь некоторого аборигена, функционирующего в своей мистической мифологике также искусно, как это делают аборигены традиционного характера.

Принцип диктата некоторой мифологии есть политический принцип; учёный же существует в собственном политическом принципе субстантивно, без стремления к некоторому расширению собственного мира вне его пределов. Причём для участия в духовной жизни учёного для современного человека проблем возникает тем меньше, чем доступнее высшее образование, и сейчас не столько интересно в следствии с каким эпизодом в жизни человечества оно явило собой это следствие, сколько интересно утвердить, что если мы хотим заняться эзотерической наукой, то вне всякого сомнения мы можем пройти обряд посвящения в «бакалавры», дабы обрести полное право учреждать собственные антропологические данные как данные представителя расы «учёных».

Иными, другими словами, мы попадаем в парадоксальную ловушку метода включённого наблюдения, так как антрополог не может описывать племя будучи его членом (тогда мнение будет субъективным, ибо мнение включено в мифологию изучаемого племени), но по факту таким образом сами «учёные» таким образом сохраняют чистоту расы в их трансцендентном мышлении. Выйти из этой ловушки мы можем только лишь сами явим себя в себе же, то есть рассмотрев себя в собственном мифе посредством собственного инструментария предусмотренного и сформированного как «научное знание». То есть мы явим себя в себе научным методом и таким образом сможем выставить ряд метамифических законов опять-таки посредством научного мышления, которое в нашем случае является мифом нашего, пока-ещё неизученного, пусть будет племени.

Но в этом случае мы лишим «антропологию» всякого научного смысла, если установим трансцендентный закон метамифа, а потому закономерна-ли победа власти мысли войти собственной волей в некоторую социальную субстанцию и выразить ей из себя в мир её же законы как трансцендентные, или субстанция сопротивится, и сама снизойдёт до человеческой природы дабы объявить тотальный запрет эзотерическому знанию? То есть грядёт война учёных свободно или необходимо, или не будет её вообще (также необходимо) есть тот вопрос, который позиционируется как основной.

Мёртвый фетиш как анекдот и война

Опять-таки о необходимости мы говорим как о некотором предопределении, а война есть некоторое продолжительное действие во времени, что, по сути, одна из форм выражения политического мифа. Потому если одно племя выходит на войну с другим племенем в этом контексте один полюс знания выходит на другой полюс знания

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 15
Перейти на страницу:

Комментарии

Обратите внимание, что комментарий должен быть не короче 20 символов. Покажите уважение к себе и другим пользователям!

Никто еще не прокомментировал. Хотите быть первым, кто выскажется?