В разводе. Тройной переполох - Лила Каттен

Алла Валерьевна, отойдите-ка в сторонку.

Она немногим старше меня, и мы с ней вполне сносно общались. Особенно по вечерам, когда мой муж заседал в кабинете и работал, оставляя меня одну дома.

– Оль, там главы отделов сидят, я серьёзно…

– Серьёзно – это по-нашему.

В драку она не лезла, и я не планировала ничего такого. Всё же я в положении.

Открываю дверь, и возмущённый Семён подскакивает. Затем видит меня. Удивляется. А уже потом по-настоящему сатанеет. И всё это за секунду. Вот он какой!

– Какого чёрта, Оля? Ты что тут делаешь? – голос был громким и строгим.

Помню, ещё в самом начале наших отношений мы играли в ролевые игры, и он этим самым голосом многое приказывал сделать. Кхм, сейчас не об этом.

– О, ты даже не представляешь, какого, – говорю с дикой улыбкой на губах, заставляя его посмотреть на меня с подозрением.

– Можете идти, я сообщу о новой встрече, – заявляет бывший муж, от которого так тяжело оторвать взгляд.

Мужчины встают и спокойно выходят из кабинета. Когда дверь закрывается, Семён садится в своё кресло и, приняв позу главного в этой комнате, смотрит на меня.

– Ну? Зачем ты пришла? Отвлекла от работы, от важного, между прочим, совещания.

– Не переживай, я в курсе, что у тебя каждое совещание очень важное. Так было всегда, ведь так?

– Мы будем говорить о нашем браке спустя два месяца после его расторжения?

– Ха, – снова улыбаюсь, подбирая слова. – Мы о многом будем говорить. Но не о браке.

«Во всяком случае, не сейчас».

– Тогда скорее, я работаю, – и берёт какие-то бумажки для вида.

– Ладно, – пожимаю плечами и выдаю как на духу: – Мы с тобой беременны, дорогой.

Он как сидел, так и сидит. Только эмоции на лице меняются.

– Чего? Что значит… Кто мы?

– Мы, – тычу на него и на себя указательным пальцем. – Я и ты.

– Какого… – теряется внезапно и пытается встать с кресла, но тут же опускается на место.

Затем его глаза опускаются на мой живот, и я кладу на него обе ладони.

– Тройня у нас, Сем.

Глава 2

Шок – это по-нашему.

Бывший продолжал смотреть на мой живот, словно оттуда уже сейчас выскочат трое младенцев. Но состояние понять было можно. Я была в таком же, а может, до сих пор не отошла. Но, глядя на него, мне почему-то становится легче.

– Тройня, это типа… Один, два, три или…

– Ага. Трое детей, Семён. Если ты думаешь, что я не в состоянии офигевания, то будешь заблуждаться. Это такая же новость, как и для тебя.

– Но как такое возможно?

– Ну вот, бывает.

– А трое почему? Я не понимаю…

– Ну, если ты помнишь, у меня генетически заложено. А третий, скорее всего, из-за сбоя в организме. Я меняла противозачаточные не так давно. Так что… Не знаю. Результат мы уже знаем.

– Охренеть, – он трёт лицо и смотрит в потолок, подняв голову.

– Да, да.

– Ты это… Садись, что ли, – подскакивает, обходит свой большой стол и предлагает стул.

– Спасибо.

Когда я уже сижу, он, как предполагалось, не отходит сразу, а снова замирает над животом.

– Трое, – повторяет в шоке и нажимает на интерком. – Алла, воды принеси нам.

Вернувшись на своё место, он складывает руки у своего лица и долго молчит. Секретарь вносит воду, ставит её перед мужчиной, затем выходит. И он ничего из этого даже не замечает, смотря в одну точку. Только опустив глаза, он замечает бокалы.

– Будешь? – двигает ко мне, и я соглашаюсь.

– Спасибо.

Мы пьём прохладную жидкость в тишине, прежде чем начинаются первые вопросы.

– И что нам делать? Ты же не… надеюсь…

– Если ты про аборт, то нет. Я не буду его делать ни в коем случае, – заявляю строго и надеюсь, что он разделяет со мной моё мнение.

– Фух… – он вполне осознанно выдыхает свои опасения, а я вместе с ним. – Ладно. Я рад, что ты решила оставить их. Тогда… нам надо… Чёрт возьми, Оля, я сейчас в шоке и не знаю, что сказать и вообще что делать.

– Ну, я эту стадию прошла некоторое время назад.

– Повезло тебе.

М-да уж. Везение? Только развелась и сижу перед бывшим беременная. Ничего не скажешь.

Пока он приходит в себя, встаёт со своего кресла и прохаживается по просторному кабинету, я смотрю в окно. На принятие ситуации может уйти много времени, так что я подожду. Мы же не о наволочках говорим, которые достаточно просто вернуть тому, кто их купил во время брака. Дети не исчезнут.

Семён подходит к тому месту, где сижу я, и облокачивается на стол рядом, поэтому мне приходится повернуться и задрав голову смотреть на него.

– Ты же пришла мне рассказать, или у тебя есть какое-то предложение? Решение?

– А ты, я смотрю, зришь в корень.

– Оль, вообще не до юмора.

– Ну, мне тоже не смешно. А ты юмор никогда и не понимал, как будто. Ладно, не об этом сейчас. Я пришла сказать тебе о детях и о том, что я одна с ними не останусь. И ты отложишь на время свою личную жизнь, как и я, чтобы быть рядом и помогать.

– Ну… я вроде как не отказываюсь.

– Вот и славно. Я не хочу скидывать заботу о наших детях на свою маму. И, признаюсь честно, если бы это был один ребёнок, то я бы просто рассказала о своём положении и не настаивала на твоём полном участии. Но их трое, и это тройная ответственность. Наша с тобой ответственность.

Семён стоит на том же месте и смотрит так странно, что мне становится немного неуютно. Не знаю, что вообще означает этот его взгляд. Потому что потом он хмыкает.

– Что?

– Знаешь, а тебе уже идёт беременность, вся такая глубокомыслящая стала.

– А раньше я мыслила не так глубоко, верно я поняла твои слова? – мои брови взлетают чуть ли не до линии роста волос.

– Ну, что-то типа того, – мужчина отталкивается и пытается уйти, но я быстро поднимаюсь и, хватая его за галстук, останавливаю.

– Осторожней, Илларионов, – шепчу ему на ухо, подвинувшись очень близко к его лицу, почти впечатавшись в его тело. – Я сейчас очень нервная и беременная, такую меня ты никогда не знал. Даже я себя такую не знаю. Аккуратней, – шепчу уже на ухо последнее слово.

Так как говорить пока что больше не о чем, я разворачиваюсь и иду к двери.

– Оль, – останавливает меня муж… бывший.

– Да?

– Спасибо,