Холодная малышка - Карли Рoбин

о моем брате жива, правда. И да, спорт потерял легенду, но я потерял брата и лучшего друга. Эти вещи несравнимы. И никогда не станут сопоставимыми.

Джейк, явно почувствовав едва заметную перемену в моей позе, перехватывает инициативу и переводит разговор на нового защитника «Патриоты Чикаго».

Пока внимание спонсора переключается на него, я бормочу извинения и отхожу в сторону. Если я этого не сделаю, есть шанс, что я сорвусь и наговорю лишнего.

Как бы сильно я ни любил начало сезона, сейчас мне кажется неправильным, что я не могу отправить брату издевательское сообщение о том, чья команда натянет сопернику глаз на задницу. До того как Нейт погиб три года назад, братья Берретт полностью доминировали в этом спорте, завоевав на двоих три Кубка Стэнли. Нейт выступал за «Первопроходцев», а я носил синюю форму «Бостонских Рысей», но он был моим самым преданным фанатом, а я — его. Мы мечтали когда-нибудь вместе выйти на лед за наш родной клуб, «Дьяволы Сан-Диего». Эту клятву мы дали друг другу еще в шесть лет, завязывая шнурки на коньках бок о бок. Теперь, когда я остался один, мне приходится вкалывать за двоих, чтобы оставить след в истории для нас обоих.

Желая перевести дух и избавиться от тяжелых мыслей после этого разговора, я направляюсь к бару. Пока бармен наливает мне очередную порцию, я разворачиваюсь и осматриваю помещение, постукивая носком замшевой туфли по черному мраморному полу. С одной стороны зала устроился диджей, и добрая половина гостей танцует на черно-белом шахматном паркете. Остальные сгруппировались у высоких столиков, переговариваясь и потягивая авторские коктейли. Я продолжаю ленивый осмотр, пока мой взгляд не цепляется за скрытую нишу в стороне. Бинго. Прятаться со стаканом — не самый зрелый поступок, но мне необходима минута покоя, чтобы прийти в себя.

Стоит мне перешагнуть порог уединенного уголка, как выясняется, что он уже занят. На темно-синем бархатном диванчике в углу свернулась брюнетка с коктейлем в одной руке и… электронной книгой в другой.

Она на самом деле читает. На закрытой вечеринке.

Я даже не знаю, стоит ли мне оскорбиться. Конечно, это не премия «Грэмми», но все же мероприятие только для приглашенных, а не тихий воскресный полдень дома.

Я негромко покашливаю, выдавая свое присутствие. Но вместо того чтобы вздрогнуть, она просто поднимает палец, беззвучно прося подождать секунду, и даже не отводит взгляда от экрана.

Поднося бокал к губам, я сдерживаю улыбку. Не помню, когда в последний раз меня так бесцеремонно игнорировали. Наверное, еще в старшей школе.

Спустя минуту или две она наконец поднимает глаза, и, когда я успеваю как следует ее разглядеть, у меня едва не подкашиваются ноги. Черт, она безумно красива. Ее красота не бьет в глаза. Это не тот типаж, ради которого мужчины сворачивают шеи на улице. Нет, это утонченная, неброская привлекательность, которая завораживает постепенно. Гладенькое лицо в форме сердечка обрамляют темно-каштановые волосы, спускающиеся на плечи мягкими локонами. А если добавить к этому черное платье, облегающее ее соблазнительную фигуру, то передо мной стоит мой оживший эротический сон.

— Привет. Извини, ты что-то сказал? — спрашивает она, слегка наклонив голову.

Я качаю головой и указываю на свободное место рядом с ней.

— Не возражаешь, если я присяду?

В ее темно-синих глазах нет ни капли узнавания или восторга — она лишь оценивающе осматривает меня с искренним, неподдельным недоумением. Похоже, девушка никак не может понять, зачем мне вообще понадобилось подсаживаться к ней. В конце концов она слегка пожимает плечами и вежливо улыбается.

— Садись.

Я устраиваюсь поудобнее, лихорадочно соображая, с чего начать разговор. Вопрос о том, почему она прячется в углу с книгой посреди праздника, кажется слишком грубым, поэтому я выбираю самый банальный и скучный вариант на свете.

— Что пьешь?

С учетом трех кофейных зерен, плавающих в бокале, это ну совсем не похоже на эспрессо-мартини. Гениально, Коул.

— Эспрессо-мартини. — Она делает маленький глоток, наблюдая за мной поверх края бокала. Кивнув на мой стакан, она спрашивает: — Виски?

— Он самый, — подтверждаю я.

Она покусывает нижнюю губу, словно что-то выискивая во мне, а затем задает неожиданный вопрос.

— А ты знал, что во времена сухого закона врачи могли выписывать рецепты на медицинский виски?

Меня прошибает волна удивления, смешанная с азартом. Редко встретишь совершенно незнакомого человека, который не начинает разговор с хоккея или дежурного вопроса о готовности к сезону.

— Нет, не знал.

Сомкнув губы, она кивает.

— Пару недель назад я читала книгу, действие которой происходит как раз в то время. Один из главных героев работал в аптеке, где виски прописывали буквально от всего, от несварения желудка до рака. В итоге он связался с мафией, которая держала подпольные бары по всему чикагскому региону. Думаю, ты догадываешься, чем все закончилось.

Я понимающе улыбаюсь.

— Мои познания о виски и мафии ограничиваются в основном «Острыми козырьками» и «Крестным отцом».

Она хрипловато смеется.

— Вообще-то «Крестный отец» изначально был книгой, и только потом фильмом. Как и «Славные парни».

Ага. Теперь наличие электронной книги обретает смысл.

— Да ладно?

— Именно. Большинство хороших фильмов сначала были книгами. «Форрест Гамп», «Парк юрского периода», «Бойцовский клуб», «Назови меня своим именем». И это я еще не беру очевидные вещи вроде «Властелина колец» или «Маленьких женщин».

Я делаю глоток, позволяя жидкому огню согреть горло, и киваю на гаджет в ее руках.

— Я так понимаю, ты заядлая читательница?

Она опускает взгляд и слегка кривится, словно я поймал ее на чем-то постыдном.

— Угу. Я не планировала брать с собой этого красавчика сегодня, но один из моих любимых авторов внезапно выпустил новинку. И я подумала, что раз уж я все равно не являюсь целевой аудиторией «Рысей», то никто не умрет, если я пропущу часть веселья.

Я вскидываю брови.

— Зачем тогда пришла?

— Шантаж звучит слишком громко, — говорит она с виноватым вздохом, — но моя лучшая подруга пригрозила загибать страницы в моих книгах, если я не явлюсь сюда. Она приготовила тот огромный торт в виде шайбы, о котором все говорят, так что я здесь исключительно ради ее поддержки.

Я едва не давлюсь своим напитком.

— Загибать страницы? Серьезный повод. Ты, должно быть, действительно терпеть не можешь хоккей.

— Дело не в том, что я его не люблю, — морщит она нос. — Я его просто не понимаю. Понятия не имею,