Танец теней - Гурав Моханти

почти что признаком той святой работы, что свершил Яма, и пусть все вокруг и было изгваздано и дико воняло, это было необходимо. А потому, обходя вокруг кровати блудницы, он напомнил себе, что должен быть выше ненависти к запахам.

– Подготовьте заключенную к допросу, – приказал он.

Его жена – ныне остриженная налысо – кивнула. С тех пор как Ачарак прибыл сюда, она даже глаз ни разу не подняла. Прислужница поднесла блюдце с водой из сточных канав к потрескавшимся губам заключенной и дождалась, пока та закончит пить. Затем она приступила к омовению ее спины той же водой. Ачарак просиял, увидев проявившиеся на голой заднице блудницы пролежни – до алых рубцов, видневшихся на запястьях несчастной ему и дело не было: она долго рвалась изо всех сил, пытаясь вырваться на свободу. И лишь когда жена начала мыть пол, он понял, что из фекалий блудницы выползают личинки. Как из самой нее, ее секреты.

– Не мой ее, – приказал он, и его жена кивнула, отступая в тень.

– Девадаси Маржана, – сказал он, – нам снова пора поговорить. Дни твоего шпионажа закончились, но у тебя все еще есть шанс ступить во тьму Ямы.

Маржана подняла веки, и, сколь ни темны были синяки под ее глазами, взгляд ее был странно тяжел.

– Один лишь ты бродишь во тьме, одноглазый дурак, – прохрипела она.

– С огромного расстояния, когда ты паришь в небе, вершины гор стираются, и долины меж ними невидимы. Это лишь иллюзия света. Этралы видят в окружающей тьме вершины, горные хребты и долины цивилизации и направляют всех верным путем.

– Я уже призналась во всем. Мне больше нечего сказать, – прохрипела Маржана, а затем улыбнулась потрескавшимися, пересохшими губами и прошептала каркающим голосом: – Ах. Но ведь палачам нужно притворяться, что его жертве всегда есть что сказать, иначе в чем смысл его профессии? И Джестал…

Он столь сильно ударил ее, что ее голова мотнулась вбок.

– Меня ты можешь ругать сколь угодно, блудница! – прошипел он, кляня себя за потерю контроля. – Другого от тебя и ждать нельзя. Но не смей порочить нашего Великого Жреца. Он – последняя настоящая надежда человечества! – Он замолчал, глубоко вздохнул и продолжил: – Конечно, все твои признания были весьма полезны. Немного обескураживает, что тебе потребовалось всего два дня нашего гостеприимства, чтобы признать, что человек, выдававший себя за царевича Дурьодхану, и некто по имени Карна – лишь шпионы Кришны, посланные похитить будущую царицу и причинить вред наследнику престола. Довольно непродуманный план.

Маржана ничего не сказала.

– И я все еще не могу поверить, что Кришна решил, будто Империя поверит, что ты девадаси. И дело даже не в том, что настоящая девадаси не позволила бы даже тени решта упасть на нее, не говоря уже о прелюбодеянии с ним. И разумеется, это не имеет никакого отношения к тому ворону, которого мы получили из храма Каамы и который принес весть, что они не знают никакую девадаси по имени Маржана. Я не знаю, перед кем ты виляла задницей, чтобы получить метку девадаси, но ты просто посмотри на себя! Ты же просто млеччха, светлокожий жук, и никто никогда бы не позволил млеччхе стать невестой Бога, сколь бы фальшивым он ни был! Ты – и девадаси! – усмехнулся он. – Лучшей шутки я еще не слышал.

Но все же я тебе весьма благодарен, – продолжил он. – Твое признание, безусловно, смазало колеса правосудия, позволив поскорее осудить этих шпионов. Это было весьма приятным дополнением к признанию решта, что именно он и убил рыцаря и служанку, хотя и понятно, что он сказал это, чтобы защитить своего приятеля. Преданность среди воров – кто бы мог подумать? – сказал он, и Маржана поморщилась. – Должен сказать, что этот второй, которого мы вытащили из реки, все так же клянется, что он царевич Хастины.

– Господин Кришна весьма хорош в том, чтобы убедить людей, что они не те, кто они есть на самом деле, – сказала Маржана.

– Но опять же, твое признание не пролило свет на то, чего мы еще не узнали. Наши шпионы в Хастине и послы Союза подтвердили, что Дурьодхана уехал на Конклав на Восток, так что уловку этих убийц было легко раскрыть с твоей помощью или без нее. В общем, ты пока что не сделала ничего, чтобы заслужить милосердие Ямы, но… ты еще можешь это сделать. Помоги мне разгадать загадку: кто такой Шон?

Маржана потрясенно распахнула глаза, а через миг расхохоталась, но ее смех перешел в лающий кашель:

– Ты ведь и так это знаешь, да?

– Лишь то, что он – глава «Красных клинков», а шпион с золотыми глазами – его брат. Да, я вычитал это по свиткам, которые ты зашила в складках своей блузки.

Маржана бросила на него острый взгляд, а он рассмеялся:

– Я говорил тебе, что мы не позволяем свету ослеплять нас. Так скажи же мне правду, Маржана. Почему «Красные клинки», решты-повстанцы, работают на узурпатора? Это великий план Кришны? Он хочет разжечь восстание рештов внутри Империи?

Но Маржана вместо ответа лишь смотрела на него, и в глазах ее светилась смерть.

– Полагаю, я прав, – улыбнулся Ачарак. – Верховный Жрец будет очень доволен. Однако есть один вопрос, который заставляет меня задуматься по поводу продуманности вашего плана, – сказал он, деликатно вытирая струйку крови, текущую у нее из носа. – Этот… Шон, он ведь сообщил тебе, что наследного царевича и царевны нет в Магадхе, что они отправились на Конклав. Тогда зачем эти двое шпионов были на самом деле посланы в Имперский замок?

Маржана вздрогнула, но так и не ответила.

– Что ж, пусть будет так. Я завидую работе дознавателей. Выпытывать правду у предателей – самое благородное призвание, какое только существует в мире. Прощай, Маржана. Я должен спешить. Имперское состязание уже началось, и я не хотел бы пропустить зрелище, как твои любовники встретят свой ужасный конец. – И Ачарак отвернулся, чтобы дать указания своей жене, но в этот миг Маржана все же заговорила:

– Имперское состязание началось? В Вирангавате? – Маржана подняла голову, хотя это было нелегко. – И Карна уже там? Сражается?

И было в ее тоне что-то такое, что Ачарака охватил холодный ужас, он даже замер. Но в следующий миг он прогнал это пустое чувство.

– Они оба были приговорены к смертной казни, но кшарий получил шанс по новой имперской схеме амнистии, в то время как решт, ну, решты не пользуются подобными привилегиями. Решт взял в руки оружие – значит, он будет распят на арене…