Танец теней - Гурав Моханти

фигура Дантавакры рванула вперед из воздушного корабля и приземлилась на гребень между глазами дракона. Голова дракона была обращена вверх, и сидящий на ней решт был скрыт от Дантавакры. Хотя, конечно, это было неважно.

Дантавакра играл героя. Его было не остановить.

Двадцать тысяч глоток по всей арене оглушительно взревели.

«Данта! – кричали они, топая ногами и хлопая друг друга по плечам, надрываясь. – Данта, Данта, Данта», – пока, казалось, не задрожала вся арена.

С грацией, в которую невозможно было поверить, Дантавакра балансируя на морде дракона, вонзил трезубец в правый глаз твари и резко выдернул его назад в брызгах крови и дыма. Анаади мог только догадываться, что в этот миг видел сам Дантавакра, но, что бы он там ни увидел, это заставило его подпрыгнуть в воздух над хребтом дракона и, приземлившись, вновь вогнать трезубец прямо в пустую глазницу.

– Дантавакра! Ты настоящий бог, – заорал Анаади.

Дракон и воздушный корабль стремительно падали вниз.

Пьяные глаза Анаади проследили, куда они падают, и трактирщик инстинктивно понял две вещи. Во-первых, они не упадут в клетку. Во-вторых, они приземлятся на галерею с наминами. Люди в оранжевом бросились в разные стороны.

Но было слишком позно – дракон и воздушный корабль рухнули на ложу наминов, придавив собою людей и неподвижно замерев среди разбитых каменных сидений.

– Разрушения намного меньше, чем я пред… – начал было приятель Анаади.

Потолок галереи наминов обрушился и вся каста раджгрихских наминов, недавно обескровленная этралами, была погребена заживо, а вместе с нею и те, кто находился в ложе.

 Такша почувствовал, как его надежда воскресла и вернулась к жизни. Он почти что пританцовывал от радости. Конечно, в глубине души он молился, чтобы Паршурама, Налу и Масху не раздавило обломками галереи, но все же уютные гнезда и теплое молоко были на первом месте.

От нетерпения он задрожал так, что его чешуя зазвенела.

– Ты видел это, человек! – крикнул Такша раненому копейщику, что стонал на земле рядом сним. – Да! – Такша затрепетал в предвкушении. – Этот мерзкий чернодушец, который спас тебя, не Мессия! Мессия – Мягкокожий с хранителя ветра!

Именно Мессии было суждено убить Д’рахи! Именно этого человека – человека с пузырящейся розовым, оранжевым и небесно-голубым аурой – арена называла Дантой! Да! Данта был надеждой нагов, надеждой, пришедшей с небес.

 Мритун Джей почувствовал, как его надежда освободить Хохотуна была похоронена заживо так же, как до этого и многие другие его мечты и желания. На миг он поверил. Поверил, что он и Хохотун, как два родственных душой чудовища, могли бы улететь прочь.

Но как раз в тот момент, когда Хохотун уже был готов вырваться на свободу, небеса разверзлись, и в мир ворвалась легенда из прошлого.

Хранитель ветра врезался в Хохотуна, как огромный валун, брошенный морским богом в двуногого кракена. От этого удара Мритун Джей не смог удержаться за шкуру Хохотуна и соскользнул вниз. Он мог упасть прямо на галерею наминов, но дракон хлестнул хвостом, и тот, врезавшись в бронированную грудь мужчины, отбросил его к клетке. Падение выбило воздух из его легких, это было ничто по сравнению с болью, охватившей его, когда он понял, что Хохотун своим последним жестом спас Мритуна Джея от смерти под обломками.

Но это было нечестно! Хранитель ветра был крошечной искоркой по сравнению с Хохотуном. Как Хохотун мог быть побежден такой крошкой? Кто это с тобой сделал? Хохотун лишь жалобно застонал в ответ. И именно тогда Мритун Джей обнаружил, что в глазнице дракона торчит трезубец – и потому дракон до сих пор бьется в агонии. И хуже всего, что самое милосердное, что Мритун Джей мог сделать для своего друга, – это помочь ему уснуть навеки.

 Дантавакра очнулся от воя дракона, но тот очень быстро смолк. Всплыли воспоминания о его дерзком прыжке со спины дракона в кровавые ямы – всего за мгновения до того, как случилась катастрофа, – о том, как он перекатился по земле в безопасное место. Когда он, пошатываясь, пробирался сквозь обломки галереи, казалось, что вокруг царит одно лишь разрушение. Смерть таилась под каждым обломком, утренний воздух был полон последних вздохов, и от мысли, что он сам принес гибель стольким своим почитателям, сердце сжималось в груди.

Он должен был помочь выжившим. А что там с драконом? Верхняя часть его тела растянулась поперек коридора, череп под неудобным углом прижимался к раздавленной клетке, а хвост терялся где-то в обломках галереи. Если бы он только оценил траекторию своего падения – ну и что тогда он мог бы сделать? Сиськи Ямы! Он ведь рассчитывал упасть на кровавые ямы.

– Данта – драконоборец!

– Данта – драконоборец!

– Данта – драконоборец!

Дантавакра в замешательстве повернулся к галереям кшариев и драхм. Он не сошел с ума. Они действительно выкрикивали его имя. И не только его! Они благословили его титулом, который разорвал его связи с Чеди, с Магадхом, с ракхджаями, да и вообще с любыми привязанностями, что тяготили воинов.

Теперь он был бессмертен.

Он был драконоборцем. Пусть он и не победил в Имперском состязании, но он выстоял в бою с драконом.

Шум сместившихся камней. Гулкое биение сердца. Дантавакра, вытирая слезы, резко обернулся, опасаясь, что это дракон поднимается из-под обломков. Но это был всего лишь человек.

Позади черепа дракона сквозь клубы пыли, среди обломков поднялась высокая фигура – через золотую грудь у мужчины был перекинут лук, а в руке он сжимал трезубец Дантавакры. Он перелез через массивный череп дракона и, не глядя по сторонам, уставился прямо на Дантавакру. Он стоял в тридцати шагах от него. Ветер рвал его длинные черные волосы, и наконец его глаза сфокусировались…

Побери меня Яма…

Дантавакра чуть было не зажмурился, но тут вспомнил, что Карна был исцелен от Сосуда Календулы. А если и нет, что ж, уже было слишком поздно, потому что Дантавакра сейчас смотрел в глаза Карны дольше, чем в глаза женщинам на танцах. Да скажи уже что-нибудь, будь ты проклят!

– Карна…

Дантавакра почувствовал, как над его головой пронесся ветер. Он поднял глаза и увидел, что над ним мчатся копья, нацеленные на Карну. Нет! Но оказалось, беспокоиться было не о чем.

Карна по очереди лениво отбил летящие стрелы в сторону трезубцем Дантавакры, и с каждым ударом древка о сталь трезубец пел. Дантавакра почти позавидовал такому мастерству, но внезапно вспомнил, что это он