Узы - Лора Бет

ниже, взгляд задержался. И хотя я чувствую себя разбитой, мечтая просто включить телевизор и лечь в ванну, его глаза не отрываются. Они скользят по моим рукам, поднимаются к груди, прожигают ключицы, и где-то внизу живота вспыхивает неугомонная мысль — сорвать с себя эту майку и, может, и бюстгальтер тоже.

Я отгоняю эти мысли, замечая, что вода уже наполнила ванну и поток прекратился.

— Ну, я пойду, дам тебе… — Он отходит, проходя мимо. — Тут, между раковинами, шкаф с подогретыми полотенцами.

Моя бровь поднимается при словах «подогретые полотенца», а он только отмахивается и идёт к двери. Уже кладёт руку на ручку, когда оборачивается.

— Оставь дверь незапертой, ладно? На случай, если что-то понадобится. Я не войду, клянусь. Только если будет нужно.

— Оставлю.

Он кивает, разворачивается, но я его останавливаю.

— Колт?

Делаю пару шагов вперёд, поводя пальцами по тёплому полу с замысловатым узором.

— Хотела сказать спасибо. Спасибо, что нашёл меня, помог и привёл сюда. Это очень много значит.

Когда Колт впервые предложил — нет, настоял — поехать к нему, я была в ужасе. Последнее, чего я хотела, чтобы он видел меня слабой и больной. Мне всегда тяжело просить о помощи. Я не люблю эту уязвимость, когда не можешь сам о себе позаботиться, или просишь кого-то принести воды, потому что всё тело ломит.

Но с Колтом это чувство ушло. Не сразу, но ушло.

— Мы вернём тебя в форму, Искра.

Мы.

Я знаю, он сказал это как друг или как коллега, или как человек, который сегодня чуть не поставил мою жизнь под удар. Но мне нравится слышать это слово из его уст. Очень нравится.

Глава 13

Колтер

Закрыв за собой дверь ванной, я уткнулся затылком в деревянную раму и закрыл глаза. Тело медленно сползло по стене, пока не сел на пол, стараясь заставить адреналин, бушующий в крови, угаснуть.

Слушал приглушённые звуки — мягкие удары её одежды о плитку, тихий плеск воды, когда она проверяла температуру перед тем, как погрузиться в ванну. Представил, как пена закрывает её идеально подтянутое тело, и почувствовал, как член угрожающе шевельнулся в брюках.

Я опустил голову в ладони, силой выгоняя эти мысли. Она ведь сегодня едва не умерла. Из-за меня. Из-за того давления, которое её отец возложил на меня. Всё это настолько перепутано и неправильно, что в голове не укладывается.

Почему Ричард ничего не сказал? С её стороны я ещё могу понять — наши отношения только недавно начали выходить за рамки сухого профессионализма, превращаясь в что-то похожее на дружбу. А мои чувства к ней куда сильнее, чем к другу, но я точно знаю, что не могу позволить этому зайти дальше. Наверное, я был наивен, думая, что сумел убрать свой колючий характер настолько, чтобы она почувствовала себя хоть немного в безопасности рядом со мной. А ведь она была так уверена, что я восприму её диабет как слабость, что скрыла настолько важную часть себя. От этой мысли в животе узел.

Когда услышал, как она включила телевизор, улыбнулся сам себе. Значит, ей уже лучше, раз устраивается поудобнее. От этого стало немного легче.

Я поднялся и пошёл к себе в комнату. Сдёрнул с себя форму, бросив её кучей возле душевой двери. Повернул ручку, и, пока пар начал подниматься к потолку, стоял, глядя, как вода разбивается о плитку. Смотрел, словно загипнотизированный, и чувствовал, как усталость медленно вытесняет остатки адреналина.

Зашёл в душ, позволив горячим струям ударить в шею и плечи, и наклонился, уперев ладони в плитку. Быстро прошёлся по привычным действиям — волосы, тело, — и уже потянулся к рычагу, чтобы перейти к ненавистной ледяной воде.

Но в голове зазвучали её слова: «Жизнь слишком коротка для холодных душей».

Да, холодные процедуры полезны. У меня есть система для холодных погружений в спортзале. Но не помню, когда в последний раз позволял себе просто расслабиться под горячей водой после трудного дня. Всегда казалось, что не заслужил такого. Будто наказываю себя за каждую мелочь, за каждую ошибку.

Мой взгляд упал на левое предплечье — там, где проходят тонкие белые полосы шрамов. Напоминание о подростковых годах. Я провёл ладонью по этим следам, благодарный, что со временем они почти стерлись. Но память осталась. Память о мальчишке, который считал, что за каждую неловкость нужно себя карать.

Я опустил руку, повернулся, позволяя воде массировать спину, и стоял, наслаждаясь теплом. И вдруг поймал себя на мысли: может, хватит? Может, я уже слишком взрослый, чтобы продолжать изводить себя за пустяки?

* * *

Аннализа всё ещё была в ванной, когда я успел принять душ и одеться.

Я постоял у двери пару минут, прислушиваясь, чтобы убедиться, что слышу её движения в воде, прежде чем ушёл на кухню.

Она всё ещё была там, когда я разогрел равиоли с луком-пореем и мыл тарелку, чтобы поставить её в посудомоечную машину.

Она всё ещё была там, когда я включил телевизор посмотреть спортивные новости, и когда началась реклама, во мне зародилось беспокойство, что с ней что-то случилось.

И тут я услышал её тихий голос, зовущий меня, и я сорвался с места. Соскочил с дивана, почти бегом пронёсся по коридору к ванной.

Я дважды стукнул, положив руку на ручку, и спросил, всё ли в порядке. Помолчал секунду, давая ей время ответить, прежде чем снова постучал, уже поворачивая ручку.

Дверь распахнулась, и в лицо ударил горячий пар. Я прищурился и сразу увидел её — она сидела, сгорбившись, на закрытой крышке унитаза, завернувшись в белое пушистое полотенце, руки обхватили живот.

Я бросился к ней, упал на колени и потянулся, чтобы погладить её по спине. Она вздрогнула, но повернула голову, встретившись со мной глазами — тёплые, шоколадные, как всегда.

— Ты со мной, Искра?

Она кивнула, но, когда выпрямилась, пошатнулась, и я подхватил её руками.

— Голова кружится. Кажется, я переборщила.

— Давай помогу. — Я расстегнул её сумку, стал искать вещи, которые она кидала туда раньше. Достал мягкую футболку, собрал ткань у горловины, подавая знак наклониться.

Она выпрямилась, и я накинул её через голову. Мы молча работали в паре, просовывая её руки в рукава, опуская ткань до талии, а потом я потянулся за пижамными штанами.

Опустился к её ногам, помогая просунуть сначала правую, потом левую. Большие пальцы невольно коснулись её гладкой кожи, ещё тёплой и влажной после ванны, когда я натянул резинку до колен и предложил