Тот, кто нарушает - Стефани Альвес

его брови взлетают, и на губах появляется медленная дразнящая ухмылка.

— Что я могу сказать. Я люблю мужчин, как кофе. Крепких, горячих и способных не давать мне спать всю ночь. — Я пожимаю плечами, кривя губы:

Это вызывает у него тихий смешок. Но улыбка исчезает, когда его глаза впиваются в мои.

— Так что случилось? — спрашивает он. — Почему ты не пошла с ним?

Я склоняю голову, прищуриваясь и тыча пальцем ему в грудь, слегка толкая его.

— Ты ревнуешь? — поддразниваю я, играя бровями.

Он фыркает, перехватывает мое запястье и опускает мою руку, но не отпускает ее; по моей коже пробегает дрожь, когда он поглаживает ее большим пальцем.

— Не отвечу на это.

Я смеюсь, но равновесие подводит меня, и мне приходится схватиться за его предплечье для устойчивости.

— Господи. Да, я рад, что ты ни с кем не идешь домой. Ты в хлам.

Мои глаза находят его, и я тяжело вздыхаю.

— Я просто... не думаю, что я из тех девушек, которые спят с незнакомцами, — признаюсь я.

Его губы дергаются, он смотрит на меня, но ничего не говорит.

— Эй, Кэп!

Мы оба поворачиваемся, когда Остин и Логан вваливаются к нам, широко ухмыляясь, напитки, очевидно, давно закончились.

— Мы сваливаем домой. Ты с нами? — заплетающимся языком спрашивает Остин, едва держась на ногах.

— Нет, — говорит Райан, его взгляд возвращается ко мне, немного смягчаясь. — Я остаюсь.

Остин понимающе подмигивает:

— А-а-а. Понимаю тебя.

Райан стонет, потирая лицо рукой:

— Тащи его в кровать, блять.

— Знаешь, я люблю этого парня, но он не в моем вкусе. — Логан морщит нос:

Остин ахает, драматично хватаясь за сердце:

— Я, вообще-то, чертовски завидный жених, спасибо большое.

Райан зажимает переносицу:

— Боже. Я имею дело с детьми. Просто идите домой.

Они оба уходят, пошатываясь, и Райан тяжело вздыхает, качая головой.

— Прости за них. Им нужен гребаный поводок.

Я усмехаюсь.

— Я работаю с вами практически каждый день, — напоминаю я ему, пожимая плечом. — Я к ним привыкла.

Райан хмыкает.

— Тебе везет, потому что я — нет. — Его губы дергаются, но, когда наши взгляды встречаются, выражение его лица меняется. — Вернемся к тому, что ты сказала до того, как нас прервали эти двое пьяных идиотов. — Он склоняет голову набок. — Значит, ты больше не ищешь приключений на ночь?

Мне бы хотелось, чтобы он об этом забыл, потому что алкоголь делает меня слишком честной.

— Я не знаю, — признаюсь я со вздохом. — Я хотела забыть своего бывшего, раз уж он был единственным парнем, который у меня был, но...

Его голова слегка дергается назад.

— Что?

— Я хотела забыть бы...

Он качает головой, перебивая меня:

— Нет, меня шокировала не эта часть.

На моем лице появляется робкая улыбка.

— Я знаю, это полная противоположность тому, к чему ты привык, но... — Я пожимаю плечами. — Я же говорила: парни боятся ко мне подходить, и Джейкоб не был исключением.

Райан фыркает, прижимая руку к груди:

— Уже ненавижу его имя. Я за команду Эдварда, но продолжай.

Я смеюсь, качая головой.

— Брат ясно дал понять, что никому не позволено ко мне прикасаться — защитник-старший брат и все такое дерьмо. — Я закатываю глаза. — И парни слушались. Они держались подальше... пока не появился Джейкоб. Но он, конечно, не хотел, чтобы брат узнал, так что мы все держали в секрете. — Я выдыхаю, прикрывая глаза на секунду. — И после того, как он бросил меня, я не могла его выкинуть из головы, хотя он никогда не хотел, чтобы кто-то знал о нас. Я просто… — Я замолкаю, чувствуя знакомую боль.

Райан молчит, наблюдая за мной и нахмурив брови.

Я выдавливаю смешок, качая головой.

— Аврора сказала, что мне нужно найти себя, и я согласилась. Я думала, что секс с кем-то другим поможет мне двигаться дальше. — Мой голос стихает, пальцы машинально теребят подол платья. — Я надеялась, что с кем-то другим все будет лучше.

— О-оу, — дразнит Райан, склонив голову. — У нашего дружка Джейкоба были проблемы в спальне?

Я коротко смеюсь:

— Нет, дело не в этом. Все было... хорошо. — Я замолчала, слегка нахмурившись. — Но я просто... не знаю. Мы делали все втайне. Туалеты на вечеринках, в кладовках, его машина. Все всегда было в спешке, чтобы нас не увидели вместе. — Я качаю головой. — Наверное, я подумала, что было бы лучше, если бы нам не приходилось спешить, понимаешь?

Райан кивает, в его глазах мелькает понимание.

— Определенно лучше, когда не нужно спешить.

Я выдыхаю, меня немного качает, и я замечаю, как руки Райана дергаются, будто он готов поймать меня, если я завалюсь.

— Я думала, в колледже все будет по-другому. Что у нас наконец-то появится время для себя. Но он бросил меня еще до начала лета.

Лицо Райана каменеет, челюсть сжимается.

— И что он сказал?

— Что отношения на расстоянии — это слишком сложно, — говорю я, закатывая глаза. — И окей, я понимаю. Он был не так уж неправ, но я просто... не знаю. Я чувствовала себя так, будто...

— Будто ты для него ничего не значила, — заканчивает за меня Райан тихим, но резким голосом.

Мое дыхание перехватывает, и я смотрю на него, немного удивленная тем, как легко он меня читает

Я резко выдыхаю.

— Да. Мне было так больно из-за разрыва, а он казался совершенно спокойным, будто я была никем. — Я склоняю голову, из-за алкоголя все кажется туманным. — Отсюда и эта тема «не могу переспать с кем-то, пока не узнаю его». У меня был только один парень, и он держал меня в секрете. — Мои плечи опускаются. — Наверное, ты думаешь, что я идиотка.

Брови Райана сдвигаются.

— Я думаю, что ты великолепна.

Мои щеки вспыхивают, но я все равно смеюсь, качая головой.

— Бьюсь об заклад, ты можешь просто зайти в комнату, взглянуть на девушку, и — бум — решить, что она пойдет с тобой домой.

Райан смеется, запуская руку в волосы.

— Ты вот такого обо мне мнения?

— Да брось. — Я бросаю на него сухой взгляд. — Мы же друзья, верно? Не нужно мне врать. Я знаю, какие парни в твоем возрасте. Вы трахаете все, что движется, и даже не утруждаете себя тем, чтобы запомнить имена.

Райан цокает языком, качая головой:

— Черт, кудряшка, ты так глубоко заблуждаешься.

— Серьезно? — Я выгибаю бровь. — И в чем же?

Он склоняет голову, одаривая меня дразнящей ухмылкой.

— Учитывая, что у меня никого не было больше пяти месяцев, я бы вряд ли сказал, что «трахаю все, что движется».

Мои глаза расширяются так сильно,