Холодная малышка - Карли Рoбин

ворвется в мою жизнь, сделает себя ее неотъемлемой частью, а потом испарится так же быстро, оставив мне сомнительное удовольствие наблюдать за ним через экран телевизора.

— А мне нравится, Фасолинка. — Его улыбка становится еще шире. — А без футболки я потому, что буквально минуту назад вылез из душа.

Так, стоп. Только не вздумай представлять его полностью голым. Держи мысли в рамках приличия. Смотри ему в лицо.

— И ты звонишь мне сразу после душа, потому что…

— Поскольку я сейчас в другом городе и не имею возможности пригласить тебя на нормальное, полноценное свидание на этой неделе, я решил, что видеозвонок — это отличная альтернатива. — Он непринужденно пожимает одним рельефным плечом.

— Это вообще не объясняет причину твоего звонка, — парирую я. — И нужно ли мне лишний раз напоминать тебе о том, что друзья не ходят на свидания?

Он закатывает глаза и издает забавный смешок.

— Ладно, хорошо. Раз уж у нас нет возможности «потусить» вместе, — он свободно приподнимает пальцы свободной руки, изображая кавычки в воздухе, — я решил хотя бы набрать тебя. И вообще… — он подается чуть ближе к камере телефона, а уголок его губ приподнимается вверх. — Друзья также не пускают слюни друг на друга, а ты сейчас буквально пожираешь глазами мой голый торс.

— Ничего подобного, — заикаюсь я, чувствуя, как сердце испуганно падает куда-то в горло.

Неужели я действительно это делала? Вероятность этого, признаться, была запредельно высокой. Но, черт возьми, имейте совесть. Его мускулистая грудь была поразительно широкой, а идеальный торс плавно сужался книзу, переходя в кубики стального пресса. Я не хотела превращать его в бездушный объект вожделения, но часы, проведенные им на ледовой арене, явно сотворили настоящие чудеса с его физической формой.

Он устраивается поудобнее, откидываясь спиной на спинку кровати, отчего мне открывается прекрасный вид на белоснежные, хрустящие простыни.

— Ну-ну, рассказывай мне тут.

— У тебя там какой-то жуткий синяк на боку, — перевожу я тему.

— И это говорит мне девушка, которая якобы вообще меня не рассматривает, да, детка? — он самодовольно ухмыляется, но стоит ему опустить взгляд на травму, в которую я ткнула пальцем, как его карамельные глаза удивленно округляются, словно он только сейчас заметил повреждение. — А, ерунда. Бывало и хуже.

Профессиональный хоккеист. Ну разумеется.

— Точно, у тебя же сегодня был матч.

Софи звала меня пересечься в баре, чтобы вместе посмотреть игру «Рысей», но я вежливо отказалась, и мы договорились перенести наши посиделки с алкоголем на следующую неделю.

— Именно так. — Он негромко посмеивается. — Финальный свисток прозвучал где-то час назад.

— И как, до рукоприкладства и драк на льду дело дошло?

— У нас тут все-таки хоккей, Фасолинка, а не бои без правил, но да, пару раз меня знатно приложили о борт. — Уголки его губ снова ползут вверх. — Мы, кстати, победили. Если тебе вдруг было интересно.

Я демонстративно закатываю глаза на его дразнящий тон.

— Это был мой следующий вопрос, но в любом случае поздравляю. Это круто. И что, команда совсем никак не празднует успех?

Он отрицательно качает головой.

— Неа. У нас завтра ранний вылет. Решил, что мне будет куда приятнее немного поболтать с тобой, а потом почитать книгу.

Я заинтригованно выгибаю бровь.

— И какую же именно книгу, позволь узнать?

Щеки Коула моментально заливаются ярким румянцем.

— «Инопланетные любовники планеты Декссар». — К концу фразы его голос забавно повышается, отчего утверждение становится похожим на робкий вопрос.

— О, да это же мой личный Супербоул! — я весело заливаюсь смехом, слегка подпрыгивая на диванной подушке. — Ну или, выражаясь твоим языком, мой Кубок Стэнли.

Он широко улыбается, оценив мою хоккейную отсылку.

— Ты сейчас чему больше рада — межгалактическим отношениям персонажей или тому, что тебе удалось вогнать меня в краску?

Я качаю головой, легким движением руки смахивая с лица непослушные прядки волос, которые выбились из хвоста.

— Нет, я просто обожаю открывать для людей новые книги. Для меня это в какой-то степени сродни сеансу психотерапии.

— Даже если эта книга повествует о любви фиолетовых пришельцев?

— Ты ведь только-только начал ее читать, — я шутливо хмурюсь, делая строгое лицо. — Ты не имеешь права судить о ней так рано.

— Да я и не сужу, — заверяет он, приподнимая руку со скрещенными средним и указательным пальцами. — Мне просто искренне, по-человечески любопытно, каким образом эта история умудрилась собрать вокруг себя такую огромную армию преданных фанатов при настолько абсурдном сюжете.

— Так в этом-то и весь прикол. Никто не покупает такие романы в надежде отыскать там лауреата Пулитцеровской премии. Люди читают их ради банального эскапизма. Если у меня выдался по-настоящему паршивый и тяжелый день, мне меньше всего хочется грузить мозг какой-то сложной, давящей драмой. Я хочу открыть что-то вроде «Инопланетных любовников планеты Декссар». Книгу, которая выдернет меня из собственной головы и заставит забыть о реальном мире хотя бы на пару часов. — Мой голос звучит все увлеченнее. — Когда людям паршиво, они ищут утешения. Когда они счастливы, они хотят найти что-то, что приумножит эту радость. Книги всегда находят тебя именно в том состоянии, в котором ты сейчас находишься.

Я резко замолкаю, внезапно осознав, что Коул все это время просто завороженно смотрит на меня через экран.

На этот раз очередь краснеть доходит и до меня. Причем знатно. Я поспешно разрываю зрительный контакт и принимаюсь смущенно покусывать нижнюю губу, в глубине души отчаянно мечтая повернуть время вспять и вовремя закрыть свой рот, пока из него не полился этот безумный словесный фонтан.

— Чертовски мило, когда ты включаешь свой этот книжный режим, — нежно произносит он, и его взгляд становится удивительно мягким. — Ты всегда так много читала?

— Да практически всю жизнь. Свой первый читательский билет в библиотеку я получила где-то в шесть лет, так что я физически не могу вспомнить те времена, когда книги не были моими верными и постоянными спутниками.

— А у тебя в семье кто-нибудь еще увлекается чтением?

Этот вопрос моментально сбивает с меня всю спесь и заставляет мгновенно протрезветь.

— Э-э, нет, не особо. — Я заметно выпрямляюсь, и моя спина становится каменной. — Моего отца нет в нашей жизни, а у мамы… — как бы так потактичнее выразиться,