Адмирал Империи – 61 - Дмитрий Николаевич Коровников

превращая обычную ходьбу в стремительный марш-бросок через открытое пространство. Справа и слева от неё двигались космопехотинцы, растянувшись широкой цепью.

До парадного входа было примерно восемьдесят-девяносто метров. Минута быстрого шага, с контролем возможных целей, может быть, полторы. Достаточно времени, чтобы подумать о том, что ждёт впереди, и недостаточно, чтобы передумать.

Они успели пройти чуть меньше половины этого расстояния, когда здание ожило.

Сначала вице-адмирал Хромцова увидела вспышки — яркие, злые огоньки в тёмных провалах окон третьего этажа. Потом до неё донёсся звук — сухой треск полуавтоматических винтовок, который она не слышала так много лет, и который тело помнило лучше любого учебника. И почти сразу — характерный свист, от которого любой опытный солдат инстинктивно пригибается к земле.

Снайперы.

Морпех справа от Агриппины Ивановны вдруг дёрнулся всем телом, словно его толкнули в спину невидимой рукой, и начал заваливаться набок. Крупнокалиберная бронебойная пуля нашла уязвимое место — сочленение между нагрудной пластиной и наплечником, где бронеплиты «Ратника» соединялись тонкой сеткой композитной ткани. Штурмовик рухнул на брусчатку, и из пробоины в его броне потекла кровь.

Сразу же ещё один упал слева — этому досталось прямо в визор, и Хромцова увидела, как забрало шлема разлетелось веером осколков, смешанных с чем-то красным. Третий споткнулся, схватился за бедро и осел на колени, пытаясь зажать рану бронированной перчаткой.

А потом со второго этажа заговорили ещё и пулемёты.

Два станковых ударили одновременно, и их рёв заглушил всё остальное — крики раненых, команды офицеров, даже стук собственного сердца в ушах. Тяжёлые пули калибра 12,7 миллиметра прошлись по цепи наступающих, срезая тех, кому не повезло оказаться на линии огня.

Агриппина Ивановна видела, как падают её люди — один за другим, как колосья под серпом невидимого жнеца. Ветеран слева от неё, чьё имя она в данный момент не могла вспомнить, но которого столько раз видела в рядах своих штурмовиков, получил очередь в грудь и отлетел назад на несколько метров, словно его ударили тараном. Молодой боец справа попытался укрыться за телом убитого товарища — и следующая очередь нашла его там, пробив шлем навылет.

Что-то толкнуло её в спину — сильно, резко, опрокидывая на брусчатку лицом вниз. Она не успела понять, что произошло — только почувствовала, как земля ударила в грудь сквозь бронепластины, выбивая воздух из лёгких, как над самой головой просвистело что-то раскалённое, обжигающее даже сквозь защиту шлема.

Снайперская пуля. Та самая, что должна была войти ей в затылок, пробив сочленение между шлемом и воротником.

— Ложись! — послышался голос Ермолова прямо над ухом, и только тогда Агриппина Ивановна поняла, кто толкнул её на землю. Капитан, который должен был думать о собственной безопасности и руководить операцией, потратил драгоценные секунды, чтобы спасти её жизнь.

Вокруг воцарился хаос. Космопехи рассыпались по площади, откатываясь назад, прячась за обломками аэрокаров и декоративными клумбами — жалкими укрытиями, неспособными защитить от станкового пулемёта, но хотя бы ломавшими линию прицеливания снайперам. Кто-то отстреливался, посылая короткие очереди в сторону здания, кто-то пытался оттащить раненых, кто-то просто лежал и не двигался — мёртвый или притворяющийся мёртвым в надежде, что пули обойдут его стороной.

И вот тогда в дело вступили шаттлы.

Десантные челноки, зависшие напротив фасада Адмиралтейства, развернули турели и через пару секунд открыли ответный огонь. Снаряды автоматических пушек впивались в белые стены здания, выбивая фонтаны каменной крошки, разнося оконные рамы в щепки, превращая изящные декоративные колонны в изуродованные обрубки. Грохот стоял такой, что закладывало уши даже сквозь звукоизоляцию шлема «Ратника», и воздух наполнился запахом гари, пыли и раскалённого металла.

Но этого было недостаточно. Снайперы и пулемётчики укрывались в глубине помещений, за толстыми стенами старой постройки, которые возводили ещё в те времена, когда архитекторы не экономили на материалах. Турели шаттлов крошили фасад, но, похоже, не могли достать тех, кто прятался внутри за капитальной кладкой.

А огонь из окон продолжался, и с каждой секундой на площади становилось всё больше неподвижных тел в тёмной броне.

Агриппина Ивановна лежала на холодной брусчатке, вжавшись в неровности камня, и чувствовала, как удушающая ярость поднимается у нее в груди, требуя выхода. Её люди гибли, а она ничего не могла сделать. Встать — значило подставиться под огонь. Отступить — означало признать поражение и потерять ещё больше людей при отходе через открытое пространство.

Тупик. Смертельный тупик.

И тут краем глаза она увидела движение над собой — шаттл, который должен был оставаться на расстоянии, вдруг рванулся вперёд. От к линии других машин, ведущих огонь с относительно безопасной дистанции, прямо к зданию Адмиралтейства, к тем самым окнам третьего этажа, откуда били сейчас снайперы.

Это был ее шаттл, вернее шаттл лейтенанта Котовой.

Машина прошла низко, почти касаясь крыш соседних построек, и набирала скорость с каждой секундой. Хромцова смотрела на этот манёвр и понимала, что делает девушка-пилот. Котова видела, что происходит на площади. Видела, как вице-адмирал упала на землю. Видела, что огонь с верхних этажей прижал атакующих к земле и методично выкашивает их одного за другим.

И в одну секунду приняла решение.

Десантный модуль подлетел к зданию Адмиралтейства на расстояние, с которого нормальный пилот никогда не стал бы стрелять — слишком близко, слишком опасно, слишком велик риск получить ответ в упор из чего-нибудь серьёзного. Котова зависла почти вплотную к фасаду, в каких-то двадцати с небольшим метрах от оконных проёмов третьего этажа, и её турели развернулись, нацеливаясь прямо в тёмные провалы, откуда вёлся огонь.

С такого расстояния промахнуться было невозможно.

Снаряды автоматических пушек ударили в упор, и за мгновение весь третий этаж фасада превратился в месиво из камня, стекла, дерева и чего-то тёмного, влажного, что ещё минуту назад было людьми. Стены крошились, потолочные перекрытия проваливались, облака пыли и дыма заволокли здание. Снайперы замолчали — все разом, словно кто-то повернул выключатель. Один из пулемётов захлебнулся на полуслове и затих. Второй продержался на несколько секунд дольше — пока очередной снаряд не нашёл его позицию и не похоронил расчёт под обломками.

Котова сделала невозможное. Она в одиночку, плавно паря вдоль здания, переломила ход боя, подавила огневые точки, которые убивали её товарищей, дала атакующим шанс подняться и завершить атаку.

Агриппина Ивановна уже приподнималась на локтях, готовая отдать приказ о возобновлении наступления, когда из окна второго этажа — того самого, который Котова не успела обработать — вылетели две дымные полосы, устремившиеся к шаттлу.

Зенитные ракеты из ПЗРК. Оружие, которого здесь не должно было быть, потому что