Неисправимый - Тори Майрон

говоря, – сквозь стон выдавливаю я, чувствуя, как неумолимо приближается оргазм.

– Это всё книжки, – с улыбкой отличницы выдаёт она, по полной программе продолжая практиковать на мне свои теоретические знания. А я ни рассмеяться во весь голос, ни ответить сладкой больше ничего не могу. Просто тяжело дышу ей в губы. В глаза огромные, сверкающие смотрю. Только их вижу. Окружение словно в тумане, время замедляет ход. Накал в теле достигает предела. Напряжение собирается в пылающий шар и погружается в низ живота, растекаясь искрящейся лавой. И я растворяюсь в этом пожаре. Сгораю дотла.

Взрыв. Полёт. Взбесившийся сердечный ритм и полная прострация. С хриплым стоном кончаю на женский живот и падаю на девчонку, точно убитый. Телом придавливаю, лицом во влажную щёку впечатываюсь и дышу… дышу… её обалденным запахом себя добиваю и всё никак вспомнить не могу, чтобы хоть когда-нибудь от обычной дрочки меня настолько уносило. А сейчас сносит. Далеко и надолго. Ни одной конечностью пошевелить не могу, в башке пустошь, по венам циркулирует нега, тотальная расслабуха, из которой меня выбивает всего один короткий контакт.

Губы в губы. Нежно. Всего секунду, а тело будто разрядом дефибриллятора прошибает, и я резко оживаю. Распахиваю веки и встречаюсь с глазами цвета жареного кофе. Теперь в них пестрит столько эмоций, что все не разобрать. Даже пытаться не стоит. Мозг схлопнется.

– И что это было? – вялым голосом спрашиваю я.

– Что именно?

– Твой клевок.

– Это был не клевок, – оскорблённо возражает она.

– А что?

– Мой первый в жизни поцелуй вообще-то, – морщит носик и порывается повернуть голову, но я ловлю её подбородок пальцами, вынуждая смотреть мне в глаза.

– Первый поцелуй, говоришь? – большим пальцем надавливаю на её нижнюю губу.

Мили кивает.

– Тогда сотри этот фрагмент из памяти.

– Почему?

– Потому что первый поцелуй должен быть совсем другим.

Обхватываю рукой её затылок и, не дав сказать больше и слова, накрываю её рот своим, глубоко проталкивая язык. И ой бля… Это космос. Все ощущения становятся ещё ярче, острее, турбулентность в груди – вконец неподвластной.

Хотел девчонке ванильное воспоминание подарить, но хер там. Срываюсь. Не целую, а кусаю губы, насилую её рот, пожирая всё дыхание и стоны. Сгребаю тёмную копну в кулак и сквозь поцелуй улыбаюсь, когда Мили не пугается моего напора, а, наоборот, подключается. Начинает сладко стонать, целиком погружаясь в нашу животную схватку. Целует страстно, с голодом и всецелой самоотдачей. Ногами обхватывает мои бёдра, давит пятками на ягодицы и тоже ныряет рукой в мои волосы. Тянет до боли, потом массирует затылок. И снова причиняет боль, перерастающую в эйфорию.

Новое, прежде невиданное удовольствие впитывается в кожу и опаляет тело огненными всполохами. Они зажигают во мне нечто такое, что сбивает заводские настройки и блокирует работу мозга, заставляя меня целовать Мили куда неистовей и дольше, чем я планировал изначально. Гораздо-гораздо дольше. До помутнения рассудка. До очередного стояка. До опустошившихся лёгких и распухших губ.

Чёрт! Да что это такое?!

Мысленно задаюсь вопросом и с трудом отрываюсь от покрасневшего женского рта, заглядывая в Милины пьяные глаза.

– Что? – хмурится она.

А я и сам не знаю – что со мной происходит?

Сердце грохочет как безумное. Грудь сковывает раскалёнными кольцами. Масса мощных, абсолютно неконтролируемых и до сих пор неопознанных эмоций толкаются мне в горло.

– Ты так смотришь, – спустя несколько секунд молчания выдыхает Мили, ласково касаясь пальцами моей щеки.

– Как?

– Как будто ты в таком же шоке, в каком пребываю я, – улыбается и я, сука, тоже не могу сдержать улыбку.

– Так и есть, – честно подтверждаю и, точно кот, чуть ли не урча, льну навстречу её прикосновениям.

– Значит, я всё-таки ничего не выдумываю, – чувственным голосом щебечет милашка и прикладывает одну ладонь к моей сильно вздымающейся груди. – Что-то всё-таки есть, Марк, не так ли?

Я опять ничего не отвечаю, но глаза Мили всё равно лучатся счастьем. Потому что ей и не нужен ответ. Она и так всё чувствует и понимает. Моего влечения к ней не скрыть, даже если бы я хотел это сделать.

Однако ангел ещё не осознаёт, что ей не радоваться нужно, а глубоко сожалеть о том, что она случайно встретилась со мной здесь сегодня.

Я не принесу этой девчонке счастья. Только боль, море слёз и уйму разочарований. И тот факт, что Мили меня сильно зацепила, никак не изменит дальнейший сценарий нашего общения. Наоборот. Он лишь всё усугубит.

Я знаю себя. Я нестабильный, безответственный, лишённый смысла жизни эгоист. И потому я уже сейчас могу с уверенностью заявить – если всё зайдёт слишком далеко, я не сумею отпустить Мили, даже если она будет меня об этом слёзно просить.

Глава 15

Эмилия

Как только лектор сообщает об окончании лекции, я подрываюсь с места и одна из первых покидаю аудиторию.

Я дождаться не могла, когда завершится учебный день, и несколько раз едва не заснула на парах. Юриспруденция – одна из самых занудных вещей в мире. Плюс в последние две недели мне удавалось поспать не более четырёх часов в сутки.

И всему виной Марк.

Однако я нисколько не упрекаю его в недосыпе. Наоборот. Я витаю на седьмых небесах от того, что мы каждый день проводим вместе как самая настоящая парочка.

Да, я сама удивлена, но это правда. Несмотря на предупреждение Марка о том, что, кроме секса, я не должна ничего от него ждать, вот уже целых две недели он в корне противоречит своим словам.

После возвращения из загородного дома Ласманов в Рокфорд мы ежедневно видимся с Марком. И во время продолжительных встреч занимаемся чем угодно, но только не сексом. Болтаем, катаемся по городу, ходим в кино, рестораны, кафе, торговые центры и гуляем допоздна по паркам и другим живописным местам Рокфорда. Именно по этой причине мне приходится учиться по ночам после того, как якобы возвращаюсь домой от Кэт. Не могу же я признаться родителям, что, вместо выполнения домашнего задания с подругой, я полдня провожу с Марком, которого они непременно забракуют.

Родителям, в принципе, нельзя знать, что у меня появился парень. А о моей связи с Марком – так подавно. Ни мама, ни уж тем более папа не поймут меня и никогда не примут мой выбор, ведь Марк был неоднократно замешан в таких преступлениях, как воровство, продажа угнанных машин, вандализм, разгром общественных мест, употребление незаконных препаратов