Шепот одержимости - Кристал Норт

безумно, потому что у нас никогда не было таких отношений, поэтому я бегу вверх по лестнице, чтобы увеличить дистанцию, между нами.

Несколько часов спустя я избегаю зрительного контакта с буйными спортсменами, включая Стивена. Я чувствую их придирчивые взгляды. Но прямо сейчас моя коллега, Джессика, все еще здесь, так что они не пытались ничего предпринять.

К счастью, она работает еще несколько часов. Как раз до закрытия. Я сильно сомневаюсь, что кто-нибудь будет издеваться надо мной, пока она здесь.

Она серьезный работник. Старше меня на несколько лет, и ее не интересует школьное дерьмо. Она выгонит их, даже глазом не моргнув.

Пока что Стивен жаловался на все три вида мороженого, которые я приготовила для него. Наконец вмешалась Джессика и сделала его последний заказ. К счастью, никто, кажется, не склонен с ней связываться.

Все спортсмены свалили примерно через полчаса, в то время, когда появился мистер Маркс.

Сначала он просто сидел в соседней кабинке, провожая взглядом спортсменов, пока они не ушли. Теперь, тридцать минут спустя, он наблюдает за мной. Это чертовски жутко.

К тому времени, когда я закрываю магазин и собираюсь уходить, меня пробирает дрожь. Мистер Маркс ушел вскоре после Джессики, а я занялась своими обязанностями по закрытию.

Запирая дверь магазина, я вздыхаю с облегчением. Ничего не произошло. Я была параноиком без всякой причины. Я позволила Слейтеру проникнуть в мою голову.

— Сколько за минет? — Раздается требовательный, сердитый голос позади меня, и я ахаю, подпрыгивая, когда поворачиваюсь к нему лицом.

Стивен. Отлично.

— Не смешно. Оставь меня в покое. — Шиплю я, пытаясь протиснуться мимо огромного спортсмена.

— Это была не шутка. Сколько? Три доллара? — Он фыркает от смеха. — Как насчет этого? Я дам тебе десять баксов, и ты отсосешь всем нам троим.

Его друзья окружают его с флангов, и я бледнею.

От выражения чистой ненависти в их глазах у меня по спине пробегают мурашки.

— Мне не нужны неприятности. — Говорю я, ища выход из положения.

Улица пуста, а стоянка находится слишком далеко. Я не смогу добраться до своего велосипеда, пока эти ублюдки не уберутся с моего пути, и я сомневаюсь, что смогу обогнать их троих. В конце концов, они спортсмены. Единственное, в чем они хороши — это спорт. И терроризировании студентов.

Стивен прижимает меня к стене, и я зажмуриваюсь. Черт...

Я жду, что он причинит мне боль. Нападет на меня, как он явно намеревается. Но боль так и не приходит. Вместо этого звук бьющейся плоти наполняет воздух, когда Стивен хрюкает, и его тело отдергивают в сторону. Я открываю глаза.

Слейтер.

— В следующий раз я выпотрошу тебя и оставлю твой труп на тротуаре. Отвали! — Слейтер рычит, когда трое мужчин, которые были так готовы причинить мне вред, поджимают хвосты и убегают.

Я вздыхаю с облегчением, пока не вижу выражение лица моего сводного брата. Он в ярости.

— Я же говорил тебе, что это случится! Ты недостаточно осторожна! Тебе нужно лучше заботиться о себе, Кора! — Рявкает он, грубо хватая меня за руку и дергая прочь.

— Успокойся! — Кричу я, пытаясь высвободить руку из его болезненной хватки.

Хотя это бесполезно. Его хватка нерушима, когда он тащит меня к своей машине. Не говоря ни слова, он открывает пассажирскую дверь, заталкивает меня внутрь и пристегивает ремнем безопасности. Он захлопывает дверцу, прежде чем я успеваю возразить, затем запихивает мой велосипед в багажник, но как только он забирается на водительское сиденье, я поворачиваюсь и открываю рот, чтобы устроить ему взбучку.

— Я, блядь, не тряпичная кукла, тебе не нужно меня так дергать!

Слейтер ничего не говорит, но его хватка на руле крепчает, пока, клянусь, я не слышу, как скрипит кожа.

Он срывается с места на головокружительной скорости, заставляя меня вцепиться в края сиденья.

— Слейтер! Притормози! — Стрелка спидометра на дюйм поднимается, и я пытаюсь проглотить свой страх. — Успокойся. — Прошу я шепотом.

— Успокойся!? Ты знаешь, что они хотели с тобой сделать? — Слейтер шипит, и в моем сознании вспыхивает момент с мужчиной в маске в моей ванне...

— Да, кажется, у меня есть кое-какие мысли! — Шиплю я в ответ на всю эту защитную чушь.

Где он был, когда я действительно нуждалась в спасении?

Он насмешливо фыркает, что выводит меня из себя еще больше. И он продолжает вести машину как сумасшедший.

— Они напали на меня из-за тебя! — Рявкаю я, когда Слейтер проезжает на красный свет.

Черт. Я не хочу умереть, споря с ним о каких-то придурках из школы.

— Я везу тебя домой, пока ты не в состоянии себя защитить! — Он злится, и я тоже.

Я жду, пока он немного сбавит скорость, прежде чем ответить.

— Они не были бы проблемой, если бы не ты! Почему они так сильно тебя ненавидят? Что ты сделал!? Что? — Спрашиваю я, но Слейтер игнорирует вопрос.

— Если мне снова придется спасать твою задницу, Кора, будут последствия. Ты понимаешь? — Его угроза ясна.

Мудак. Что, по его мнению, он может со мной сделать? Посадить меня под домашний арест? Хa.

— Неважно.

Я качаю головой, когда он паркуется возле моего дома. Он поворачивается ко мне, тяжело вздыхая.

— Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности.

Когда он протягивает руку, чтобы убрать волосы мне за ухо, я выдерживаю его пристальный взгляд и очень стараюсь не вздрагивать от его прикосновения. Я вижу, что он все еще злится, но прилагает реальные усилия, чтобы успокоиться. Ради меня.

Я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы захотела. Мой сводный брат действует гипнотически. Черт возьми, почему он такой привлекательный? Настолько недостижимый?

— Если в школе снова что-нибудь случится с этими говнюками, можешь доверять Марксу.

Это сбивает меня с толку. Я хмурюсь.

— Почему?

— Он мой друг. Просто доверься мне, пожалуйста, Кора.

Может быть, меня убеждает отчаянный взгляд в его глазах или нежный тон, но я киваю.

— Ладно, Слейтер, я тебе доверяю.

Надеюсь, эти слова не вернутся мне бумерангом, и не укусят меня за задницу. У меня не лучший послужной список в отношении доверчивых парней.

19

ММ

Ярость бурлит в моих венах, обжигая мою кровь, пока она не достигает точки кипения.

Он прикоснулся к тому, что принадлежит мне.

Хотя больше всего на свете я хочу стереть его с лица земли, я не могу. Он слишком важен. В отличие от учителя, люди заметят, если он пропадет.

Позор. Он должен жить. Пока.