Поцелуй меня, Док! - Девон Этвуд

выцарапывали узоры на ноге до крови. Серебро смешивалось с кровью в причудливом узоре и стекало на каменный пол, к ногам смеющихся великанов.

Один из великанов заурчал, как будто издалека, и схватил меня за руку. Вон? Нет! Отпусти!

Я дернулась, и гигант прижал ладонь к моему лицу. Потом он окунул пальцы в золотую чашу и достал кубик льда. Прижал его к моей руке и я ахнула так громко, что проснулась.

Я открыла глаза. Моя гостиная, размытая и покачивающаяся, медленно приобрела очертания. Лопасти потолочного вентилятора плясали перед глазами, пока наконец не собрались в одно четкое изображение. В комнате слышались мягкие, пневматические щелчки с равномерным ритмом и только тогда я поняла, что за каждым щелчком следует усиливающееся сжатие на руке.

Я опустила взгляд и увидела Кэллума. И чуть не потеряла сознание.

— Что?.. — прохрипела я.

Он стоял на одном колене рядом со мной, локтем опираясь о диванную подушку, держа мою руку. Я лежала на спине, хотя помнила, что лежала на боку. На плече у меня была манжета тонометра, стетоскоп — у локтевого сгиба, а его затенённые зелёные глаза встретились с моими, губы беззвучно считали. Потом он снова взглянул на мою руку, продолжая замерять давление.

— Кэл?.. — я прохрипела, попыталась приподняться. Это что, сон?

Его часы пискнули, он снял наушники стетоскопа и повесил на шею, а затем ослабил давление на манжете. К пальцам вернулось покалывающее ощущение.

— Отлично, ты очнулась, — сказал он с саркастичной полуулыбкой. Снял липучку с плеча. — Раз уж ты в сознании, я обязан получить твоё согласие на лечение. Весело, правда?

Я заморгала, сбитая с толку.

— Это… реально?

— К несчастью, доктор Колдуэлл, да, — сказал он, и в голосе зазвенела жёсткая нота. — Поверь, я бы хотел, чтобы нет.

На нём была светло-серая рубашка с закатанными рукавами, тёмно-бронзовые волосы чуть растрёпаны, будто он не раз провёл по ним рукой. По бокам всё ещё держался лёгкий фейд (* Фейд — это техника стрижки, при которой создается плавный, «дымчатый» переход от коротких волос к более длинным на висках и затылке, вплоть до полностью выбритой кожи), но верх откидывался назад, открывая лоб.

Значит…

— Джемма? — прошептала я. Почему голос был как из радиопомех?

— Джемма попросила меня навестить тебя, — кивнул Кэл, убирая тонометр в кожаную сумку на полу. — Ты разрешаешь мне тебя осмотреть, Рут?

— Эм… — мозг отказывался включаться. Как велосипед с цепью, слетевшей с шестерёнки. Джемма рассказала ему про запасной ключ. А значит, он… видел меня. В ночной рубашке. Без лифчика. Я ахнула. — О боже. Нет. Только не это…

Кэл раздражённо вздохнул.

— Это потому, что ты не хочешь лечиться или потому, что это я тебя лечу?

— И то, и другое?.. — Я попыталась сесть, но он мягко, но уверенно удержал меня.

— Обычно я бы сказал, что согласие, полученное под давлением, недействительно, но у тебя критическая температура, Рут. Твое колено сильно воспалено, и если его не лечить — либо я, либо кто-то другой — инфекция попадёт в кровь. Знаешь, как это называется?

— Нет, — прошептала я, не отводя глаз от его лица. От той сосредоточенности, что жила в его взгляде, от того, как двигалась шея, когда он сжимал челюсть.

— Сепсис. Ты можешь умереть, — добавил он медленно. Его брови изогнулись, голос стал мягче. — Позволь мне помочь тебе, Шортстоп. Пожалуйста?

Я откинула голову на подушку, не отрывая взгляда от этих зелёных глаз, что скользили по моему лицу с тревогой. Глотнула воздух. Мне было невыносимо жарко, и я с радостью бы отрезала себе ногу, лишь бы прекратить эту боль. Да, от стыда я, возможно, умру после того, как он вылечит меня, но сейчас мне было всё равно.

— Ладно, — вздохнула я, закрыв глаза.

Он подтянул к себе большую чёрную сумку и поставил её рядом с меньшей, кожаной.

— Хорошо. Быстро: история болезней? Что-нибудь по родителям?

— Без понятия, — пробормотала я, уставившись в потолок и желая провалиться сквозь землю. Почему именно так мы снова увиделись? Это нечестно. А он в моём доме. Боже… у меня же грязная посуда. И бельё на полу в ванной!

— Сочувствую, — отозвался он, расстёгивая молнию. — Хронические заболевания? Постоянные препараты?

— Нет, — выдавила я. Да это же кошмар. Я мусор вынесла? Пахнет затхлостью. Чёрт.

— Аллергии?

— Нет. — Я с усилием поднялась на локоть. — Подожди, Кэл… а что ты вообще делаешь? Может, мне просто выпить парацетамол и ты вытащишь дурацкую занозу?

Он посмотрел на моё колено — оно было обнажено ниже подола рубашки, и застыл.

— Заноза?

— С набережной, — кивнула я.

Он выглядел… потрясённым.

— Ты получила это… из-за меня?

— Ты ни при чём, — поспешила сказать я. — Сначала это была ерунда. А потом… ну, пару дней назад начало болеть.

— С пятницы? — Его лицо помрачнело. — Сегодня среда.

— Завтра четверг, — невинно сказала я.

— Рут, — рявкнул он, бросая упаковки на диван. Из озабоченного и мягкого он превратился в воплощённую ярость. — Даже если ты не хотела видеть меня, как можно было ходить с этим столько дней?

— Плохо, — пробормотала я, пытаясь пошутить.

Он сверкнул глазами.

— Если это щепка, её нужно достать. Но сначала — остановить воспаление. Иначе это перерастёт в сепсис.

Я увидела в его руке капельницу и снова закрыла лицо ладонью.

— Это ужасно стыдно.

— И правильно, — безжалостно отозвался он. — Наука говорит, что за игнорирование медицинской помощи положено стыдиться. Я же говорил — мой кабинет делает выезды. Даже если ты не переносишь больницы…

— И что? Мне надо было что — позвонить врачу, перед которым я полностью опозорилась?

Он продолжал раскладывать инструменты, но посмотрел на меня мягко.

— Ты не опозорилась. Я не знаю, что тебя так напугало, но я это понял. Не нужно ничего объяснять, Рут. Это твои границы.

— Это не была граница, — пробормотала я, чувствуя, как от жара щеки заливает краска. — Это был… сбой. Сбой в системе. Но мне… правда понравилось. Наше свидание.

Он застыл, слегка нахмурился, а потом, словно проглотив что-то горькое, достал перчатки.

— Я вымыл руки, — сказал он, натягивая латекс.

— Отлично, — прохрипела я. — Значит, ты видел мою посуду.

— Бельё, — хмыкнул он. — Я же пользовался ванной.

— Убей меня, — простонала я.

Он приподнял бровь.

— Это не входит в перечень моих услуг.

— Хотя бы оставь меня умирать.

Кэл фыркнул, не удержав смешка, и, уложив мою руку на подлокотник, обвёл резиновый жгут чуть выше локтя. Синяя вена проступила сквозь бледную кожу, и он обработал место антисептиком.

— Только что сказала, что тебе понравилось наше свидание, а теперь хочешь, чтобы я дал тебе