Сын помещика – 8 - Никита Васильевич Семин

вкусах. Треп ни о чем и обо всем сразу — просто правила приличия. И лишь спустя четверть часа перешел к сути своего визита.

— Я слышал, ваш племянник очень талантлив.

— Это так, — благожелательно кивнула женщина.

— Я видел его картины. Он отменный художник. Как думаете, он разбирается в музыке?

— У Романа весьма… своеобразное отношение к ней. С одной стороны — он почти равнодушен к современным романсам, и игру на гитаре освоил лишь в качестве общего образования, приличествующего его уровню. А с другой — он иногда выдает произведения, которые никто никогда не слышал. Очень оригинальные, как по ритмике, так и по содержанию.

— Вот как? — вскинул бровь Григорий Лукьянович и закинул ногу на ногу. — Хотелось бы послушать.

— Я запомнила лишь одну, — развела руками Зубова.

— Вы окажете мне честь, если исполните ее, — вежливо улыбнулся Тишков.

— Если вы настаиваете… — протянула с сомнением Софья. Играть ей сейчас не особо хотелось.

— Настаиваю, — подтвердил мужчина.

— Хорошо, — вздохнула Зубова и приказала слуге принести гитару.

Исполнение не затянулось надолго. Все это время Григорий Лукьянович молчал, внимательно вслушиваясь в слова и наблюдая за перебором аккордов.

— И впрямь, ритмика сильно отличается от привычных романсов, — покачал головой Тишков. — Но как я понял, это не единственная песня, написанная вашим племянником?

— Им или кем-то еще, — пожала плечами Софья. — Роман в этом плане скромный и с самого начала говорил, будто услышал где-то эти песни. Лишь позже он решил признаться в своем авторстве. И да, это не единственная песня. Вас они заинтересовали?

— Немного. Я давно ищу собственный стиль в музыке. Это не так-то просто. Он должен быть узнаваем, как все по первым нотам узнают Бетховена, Баха или Листа. Роман предлагал мне сотрудничество, но я ему отказал.

— Почему? — неприятно удивилась женщина.

— Я — солист, — гордо вскинул подбородок мужчина. — А Роман предлагал мне место в группе. Представьте, что к вам подходит незнакомец и предлагает из владелицы театра перейти на какую-то должность в другой театр, где вы станете подчиненной. Вы бы на моем месте согласились?

— Нет, конечно, — уже более спокойно с полным понимаем чувств собеседника ответила Софья Александровна. — Но что-то поменяло ваше мнение?

— Валерия Павловна посоветовала побольше узнать о вашем племяннике. Она присутствовала при нашем разговоре. И я решил последовать ее совету. Признаться, я был удивлен, когда узнал, что Роману всего пятнадцать лет. Выглядит он гораздо старше. И уже в этом возрасте успел всколыхнуть город… Потому я и решил прийти к вам и спросить о Романе из первых уст.

— Отрадно это слышать, — улыбнулась Зубова. — Вы правильно поступили. К чему собирать слухи? Так сейчас вы переменили свое мнение о нем?

— Я понял, что человек он неординарный. И стоит выслушать его предложение. Но соглашусь ли я? Тут ничего обещать не могу. В связи с этим не подскажете, где я могу его найти?

Глава 11

4–5 октября 1859 года

Дубовка

Покинув усадьбу Зубовых, Григорий Лукьянович чуть поежился от налетевшего порыва ветра и поспешил в доходник, где снимал комнату. Визит к Софье Александровне мужчину не радовал. По натуре человек гордый, ему было унизительно идти к кому-то на поклон. Но у него была мечта, ради которой он готов был смирить свою гордыню.

С детства Григорий влюбился в музыку. Сын скрипачки, он постоянно присутствовал на концертах, где выступала его мама. Она не была солисткой, и лишь горько вздыхала об этом. И очень обрадовалась, когда и Григорий начал просить обучить его нотной грамоте, а затем и игре на скрипке. Вот только вскоре он понял, что виртуозом, как Паганини, ему не стать. Талант есть, это отмечали все его учителя, но его потолок — работа в оркестре. Да и скрипачей в мире полно. А Григорию хотелось прославить свое собственное имя, чего не удалось его матушке.

И тогда ему в голову пришел гениальный план — освоить такой инструмент, на котором никто сольно не выступает. Уже это в самом начале позволит ему выделиться из толпы. Так скрипку заменил контрабас. Чтобы набраться опыта и приобрести минимальную известность, Григорий пошел по стопам матери — стал участником оркестра. Благо его уже там все знали, и это было несложно.

Со временем мужчина надеялся уговорить руководителя дать ему возможность выступить сольно… Увы, старик скончался через год после вступления Григория в оркестр. А новый руководитель и слышать не хотел ни о каких его сольных программах. Да и был фанатом скрипки, а не контрабаса. Тишкова хватило еще на два года, после чего он разругался с новым руководителем и покинул оркестр.

После его громкого ухода три месяца мужчина не мог найти возможности выступить соло. Дошло до того, что накопления закончились, и он был вынужден пойти на улицу, как бродячий артист. Зарабатывать чем-то иным, а не своим умением, мужчина считал ниже своего достоинства. Но потом ему повезло. Один дворянин в Саратове приметил его игру и позвал в свой дом — выступить на именинах дочери. Это был его звездный час. Мужчину наконец-то заметили и оценили его талант по достоинству. С того мига Григория стали звать на светские вечера, выступать в ресторанах, на дни рождения. Вот только прошло уже два года, а выйти на большую сцену Тишков так и не сумел. Ни один театр не готов был предоставить ему возможность сольного выступления. Та же Зубова — вообще никаких концертов у себя не устраивала, ставя лишь свои постановки. Потому Григорий и не пытался даже заводить разговор об этом. Помнил, как ему отказывали в подобных просьбах раньше в губернской столице, и новый отказ, каким бы вежливым он ни был, услышать было выше его сил.

В жизни Тишкова настал карьерный тупик. Выступать на вечерах его звали не часто. Да и сам Григорий создавал себе репутацию «элитного музыканта», который абы куда не пойдет. От того пусть платили ему за каждое выступление весьма хорошо, но денег на жизнь хватало впритык. Да и колесил он по губернии не просто так — это была работа на ту самую репутацию. Чтобы все знали — он, Тишков, приехал ненадолго и надо успевать пригласить его к себе.

В столицу Григорий податься тоже не спешил. Только и разницы, что выступать будет не в провинциальных, а в столичных салонах, причем не элитных, тут он отдавал себе отчет. В губернии он уже создал себе Имя. Но чтобы закрепить его — необходима собственная программа. Собственный концерт. И вот тогда он с