Холодная малышка - Карли Рoбин

— Если верить Джошу, это была не измена, а просто минутное помутнение рассудка.

— Ну и сказочный кретин, — фыркает Коул. — Он не заслуживает ни твоих извинений, ни тебя самой. И ему пора уяснить, что ты ему больше не принадлежишь. Скажи ему, чтобы отвалил.

Ого, полегче на поворотах. Я демонстративно закатываю глаза, доставая второе полотенце, чтобы соорудить тюрбан на голове.

— Вас поняла, мой капитан.

— Я серьезно, Майя. Если до него не доходит устное предупреждение, я с огромным удовольствием вдолблю ему это лично.

Где-то внутри меня сладостно разливается тепло. Неужели Коул… ревнует?

Нет. Даже думать об этом не стану.

— Так, э-э… ты чего звонил?

Он издает какой-то нечленораздельный звук, затем резко обрывает сам себя и делает глубокий вдох.

— Понимаю, что сообщаю в последний момент, и если у тебя другие планы, я все пойму. Но мою встречу перенесли, и я подумал, не хочешь ли ты поужинать со мной. Я уезжаю завтра и вернусь только после Нового года. Мы можем просто заказать доставку на дом. Знаю, что инвентаризация выжимает из тебя все соки, но мне бы очень хотелось тебя увидеть, если ты свободна и если сама этого хочешь.

То, как Коул начинает сбивчиво тараторить, выглядит куда более мило, чем должно. И это сбивает мою внутреннюю защиту ровно настолько, чтобы из меня само собой вырвалось:

— Конечно!

Я способна пережить ужин в квартире с парнем, который еще пятнадцать минут назад в моих мыслях ласкал мои соски. Наверное.

— Отлично. Я умираю как хочу китайской еды, — продолжает Коул, — тут как раз за углом от меня открылось новое местечко. Что думаешь?

— Звучит заманчиво. Во сколько тебя ждать? Около семи?

Этого времени мне хватит, чтобы разгрести тот филиал ада, в который превратилась моя квартира, и высушить волосы, чтобы не напоминать лохматого тролля.

— Идет. Мне нужно только забежать в душ, — о боги, вернитесь обратно, непристойные мысли, — но пробки отсюда до Бэк-Бей не должны быть жуткими.

Мое дыхание перехватывает, а все рецепторы испуганно обостряются.

— Э-э, погоди. А откуда ты знаешь, где я живу?

Он негромко хрипло смеется прямо в динамик.

— Только не говори мне, что ты успела забыть наш поцелуй прямо у твоих дверей.

— Оу. — Мои щеки заливает густая, пунцовая краска, и пар от горячей воды, затянувший зеркало в ванной, тут совершенно ни при чем. — Точно. Ну, эм, тогда до встречи!

Стоит вызову завершиться, как я устраиваю сеанс экспресс-уборки, схема которой проста до гениальности: я просто сгребаю весь разбросанный хлам в корзину для белья и прячу ее с глаз долой в спальне. После этого я успеваю сменить три разных комплекта из леггинсов и свитеров, пока наконец не останавливаюсь на варианте, который не кричит о том, что я слишком сильно старалась парню понравиться. Ну, по крайней мере, я на это надеюсь.

К моменту прихода Коула моя квартира приобретает относительно приличный вид, собственно, как и я сама. А вот что касается самого Коула? У меня такое ощущение, что этот мужчина в принципе не способен выглядеть плохо. Даже в обычных спортивных штанах и облегающей футболке он смотрится так, словно только что сошел с плаката дорогой рекламной кампании.

Он небрежно подпирает плечом дверной косяк во всем своем умопомрачительном великолепии. Его четко очерченную челюсть покрывает аккуратная, жесткая щетина, а пухлые губы растянуты в дерзкой, шальной улыбке. Из тех самых улыбок, которые заставляют меня подавить в себе желание выбить пакеты с супом вонтон из его рук и запрыгнуть на него, уцепившись ногами за пояс, словно безумная обезьянка.

Мне приходится приложить куда больше усилий, чем хотелось бы признавать, чтобы просто остаться стоять на месте.

— Привет, — здоровается он. — Я пришел с дарами.

Я насильно заставляю свой взгляд оторваться от его точеного лица и перевожу внимание на три увесистых бумажных пакета с китайской едой. Обалдеть. Я не думала, что он скупит абсолютно все позиции из меню.

Перехватив у него один из пакетов, я увлекаю гостя за собой вглубь квартиры.

— Сколько я тебе должна?

Он недовольно хмурится, низко сводя темные брови к переносице.

— Ты ничего мне не должна. Не говори глупостей.

— Но здесь же прорва еды, — замечаю я, оглядываясь через плечо. — Этим количеством можно спокойно накормить средних размеров бат-мицву.

Ну или вечеринку в честь рождения ребенка.

— Я вообще-то крупный мужчина, — он неопределенно пожимает плечами, будто эта фраза не несла в себе скрытого двусмысленного подтекста. — Где пристроимся, за кухонным столом или у острова?

Возвращаясь из облаков на землю, я сипло выдавливаю:

— Э-э, за столом будет в самый раз.

Пока я достаю тарелки и столовые приборы, Коул один за другим вскрывает контейнеры, из которых по кухне мгновенно разливаются умопомрачительные ароматы. Говядина с брокколи, цыпленок с апельсинами, свинина кунг-пао и цыпленок генерала Цо с тофу. Я выуживаю из закромов одну из своих лучших бутылок вина, под чем подразумевается, что оно стоило дороже одиннадцати долларов, но определенно дешевле двадцати пяти, и наполняю два бокала.

Я расставляю бокалы на столе и, подняв глаза, обнаруживаю, что Коул разглядывает меня с неподдельным, живым интересом.

— Так ты, значит, записываешься на писательские курсы?

Мое дыхание со свистом сбивается. Я испуганно кошусь на свой ноутбук, который остался открытым на стуле прямо рядом с ним. Ничего криминального там нет, всего лишь добрая тысяча открытых вкладок, и на каждой красуется информация о курсах писательского мастерства. Кто же знал, что банальный поисковый запрос о литературных занятиях заведет меня в такие дебри?

Я демонстративно шевелю пальцами в воздухе, безмолвно требуя вернуть мою частную собственность, и опускаюсь на свободный стул напротив него.

— Вообще-то заглядывать в чужие компьютеры считается верхом неприличия.

С абсолютно невозмутимой и наглой ухмылкой он захлопывает крышку ноутбука. Но вместо того, чтобы протянуть его мне, парень оставляет гаджет лежать на стуле, словно заявляя на него права собственника.

— Какое счастье, что ты для меня не просто чужой человек.

— Хм. — Я с черепашьей скоростью принимаюсь накладывать на тарелку всего понемногу. Когда делать вид, что я поглощена едой, становится уже невозможно, я все же рискую поднять взгляд.

Янтарные глаза Коула сужаются, оценивая меня, и от его пристального, взгляда исходит почти физически ощутимое давление.

— Так что в итоге?

Включая