Роман с конца - Марина Сом

— Как?

— Это было единственным логичным объяснением твоего поведения. Либо это, либо биполярка. На самом деле, я только сейчас полностью убедилась в первом варианте.

Я вижу, как быстро пульсирует мышца от крепко стиснутых челюстей, он начинает барабанить пальцами по рулю:

— Прости, Полин. Как я себя тогда повёл...

Я думала, что обида прошла, но сейчас, когда он признаёт, что был не прав, я снова вспоминаю его слова и прикусываю щеку, пытаясь сохранить лицо.

— То, что я сказал тогда... Я не имел права. И я точно так не думаю.

— Хорошо, — я не сдерживаю тихий всхлип и, хотя он не заслужил объяснений и хотя я ничего ему не должна, всё-таки произношу: — У нас было одно свидание. И оно было ужасным. Я жалею, что вообще пошла.

— А ты часто... — он откашливается. — Чёрт... — еле слышно добавляет. — Это не моё дело, прости.

Его видимая неловкость и смущение странным образом действуют на меня. Как в то утро, когда он грозился уволить меня и Пашу — меня прорывает на смех. Я глубоко вдыхаю, подавляя порыв.

— Хожу на свидания? — дождавшись его кивка, я отвечаю: — Нет, не часто. Это было первое свидание за последние два...? Нет, за последние три года. Не то чтобы это тебя как-то касалось.

— Нет-нет-нет, конечно, нет, — Марк активно соглашается со мной, но его плечи расправляются. Рука внезапно накрывает мою. Тёплая, большая, шершавая, с мозолями на ладонях.

Следующие слова он выпаливает так быстро, как будто боится передумать или упустить возможность:

— А ты бы пошла со мной на свидание?

Перевернув мою ладонь, он переплетает наши пальцы и добавляет:

— Чисто теоретически.

Я поворачиваюсь к нему в пол-оборота и впервые смотрю на Марка другими глазами. Я не вижу своего вечно хмурого, отдалённого и самоуверенного босса — нет. Я вижу мужчину, который краснеет, позвав меня на свидание. Который прикрывается «чисто теоретически». Который наблюдает за мной, пока я сплю, и спешит защитить от пьяного гостя. Который приревновал меня и потом повёл себя как полнейший мудак — но извинился. Он извинился. Который посреди ночи везёт меня в другой город.

Бунтарское желание — отпустить контроль, забыть про стыд, страх и просто насладиться вниманием и заботой мужчины, который непозволительно поздно, но всё же позвал меня на свидание, — захватывает с головой.

Возможно, я дура.

Нет, это факт. Я — дура, потому что произношу:

— Чисто теоретически — да.

Марк расплывается в широкой мальчишеской улыбке и крепче сжимает мою руку.

Глава 34. Полина

Мне нечем дышать, что-то тяжёлое давит на грудь.

О боги, это домовой! Он приходил к маме, к бабушке — настал мой черёд.

Тёплое дыхание обдаёт шею, и мягкие губы накрывают место под мочкой уха.

— Прости, не удержался, — у домового глубокий мужской голос. Это какой-то очень неправильный хранитель домашнего очага.

Чуть разлепив глаза, пытаюсь сообразить, где нахожусь. Я лежу на боку, перед глазами тумбочка, чёрный старого образца телефон, белые листы бумаги, карандаш. Плотные серые шторы закрывают окна, пропуская только тонкие полоски света по бокам и посередине, где две части ткани неплотно прилегают друг к другу.

События ночи всплывают в памяти, и всё указывает на то, что я в отеле, а позади меня совсем не домовой. От абсурдности своей первой мысли я начинаю нервно хихикать и поясняю:

— Я приняла тебя за домового.

Марк вопросительно хмыкает.

— Ну, знаешь, рассказы, что они садятся на грудь, и ты не можешь вдохнуть, вообще ничего не можешь сделать.

— Это сонный паралич, Полина. Домовых не существует, — он убирает руку и добавляет: — Прости, что разбудил. Спи дальше.

Дышать сразу становится легче, но мне всё ещё очень жарко, движения ограничены — я во флиске, джинсах и носках.

— Как я здесь оказалась?

— Ты уснула в машине. Я тебя сюда принёс.

— И остался?

— И остался... — он чуть отодвигается и тихо спрашивает: — Мне уйти?

Да-да-да!

— Не-а, — сонно бормочу и придвигаюсь к нему ближе. Сейчас я замечаю, что он так же, как и я, полностью одет.

Высвобождаясь из оков одеяла, я поворачиваюсь к нему лицом. Марк лежит на боку, подперев голову рукой. Тусклое освещение в комнате делает его похожим на большого и грозного медведя, которого, в связи с полным отсутствием у меня инстинктов самосохранения, хочется потискать.

Я расплываюсь в улыбке. Желание положить голову обратно на подушку и продолжить спать сменяется другим — более сильным, животным и срочным.

— А почему мы ещё одеты?

Спрашиваю — и тут же начинаю чувствовать себя глупо. Соблазнительница из меня так себе. Я не спала всю ночь, не удивлюсь, если подушка отпечаталась у меня на лице.

Марк прищуривает глаза и подаётся вперёд. Секунда — и я уже лежу на спине. Его колено располагается между моих ног, локти — по обе стороны от моей головы. Я в ловушке. Он опускает лицо — мы находимся в нескольких миллиметрах друг от друга, его брови нахмурены, серьёзным взглядом он всматривается в меня.

— Поля, ты уверена...?

Конечно, нет, — проносится в моей голове, прежде чем я приподнимаю голову и прерываю его поцелуем. Слышу резкий вдох, и Марк перехватывает инициативу. Вес его тела по-прежнему на локтях, но он целует меня так страстно, что моя голова практически впечатывается в подушку. Я под тяжёлым, красивым и божественно пахнущим одеялом по имени Марк.

Я пропала.

Ты пропала ещё несколько часов назад.

Ты пропала ещё месяц, если не два, назад.

Мне кажется, что я падаю в пропасть. Чтобы удержаться, я крепче обхватываю его тело руками и ногами, прижимая плотнее к себе. Он везде, но этого недостаточно. Я начинаю тереться о него бёдрами, возбуждение нарастает и скапливается в тугой узел внизу живота.

Мой чёртов босс не поддаётся и продолжает вести себя как скала, исследуя меня языком, целуя губы, глаза, щёки. Кусает шею, что приводит меня в состояние, где я в прямом смысле начинаю хныкать как ребёнок.

Когда двумя пальцами он сжимает мой и без того твёрдый сосок сквозь ткань бюстгальтера и футболки, я громко вскрикиваю. Я не контролирую, что со мной происходит. И в этом есть дыхание свободы — принять отсутствие контроля, не сопротивляться, а просто отдаться ощущениям.

Он отстраняется на достаточное расстояние, чтобы снять футболку сначала с себя, а следом — флиску и лифчик с меня.

Наконец-то его тело передо мной. Я не медлю ни секунды и набрасываюсь — начинаю свои исследования,