"Секир Башка". Или телохранитель для императора - Дина Хоуп

— Ладно, — сказал он. — Я сделаю тебя почётным капитаном гвардии. Это позволит тебе тренироваться, участвовать в смотрах и, если понадобится, драться. Но не в первых рядах. Ты всё-таки будешь императрицей.

— Договорились, — сказала Яр. — Но если кто-то нападёт на тебя, я буду в первых рядах. Это не обсуждается.

— Это не обсуждается, — согласился он. — Но только если ты позволишь мне иногда защищать тебя.

— Идёт, — сказала Яр.

Они улыбнулись друг другу. Потом Авелий снова стал серьёзным.

— Есть ещё одна проблема, — сказал он. — Твои родители.

— Что с ними? — спросила Яр.

— Они граф и графиня Столбины. Они должны дать согласие на брак. Формально.

Яр вздохнула.

— Они уже знают, что я не Джулия, — сказала она. — Ну, то есть, они знают, что я изменилась. Но они не знают правды. Они думают, что я их дочь, которая пережила тюрьму и изменилась.

— И как ты думаешь, они согласятся?

— Думаю, они будут в шоке, — сказала Яр. — Но, может быть, они согласятся. Они ведь видели, что я спасла тебя. И они дали показания против канцлера. Может, они поймут.

— Тогда завтра мы поедем к ним, — сказал Авелий. — Вместе. И попросим их благословения.

— Хорошо, — сказала Яр. — Но если они начнут читать нотации, я уйду.

— Я уйду вместе с тобой, — сказал Авелий.

Они снова улыбнулись. Впереди было много сложностей — двор, родители, советники, слухи. Но в этот момент им было всё равно. Они были вместе.

Вечером Яр вернулась в свою комнату. Она сняла голубя и положила его на столик. Потом села на кровать и посмотрела на свои руки. Ладони были грубыми, с мозолями и шрамами. Не руки императрицы. Руки воина.

— Ярослава, императрица, — прошептала она. — Звучит как бред.

Но в глубине души ей было тепло. Она вспомнила его взгляд, его слова, его объятия. И поняла, что не боится. Ни двора, ни сплетен, ни будущего.

В дверь постучали. Вошла Мила.

— Госпожа Яр, — сказала она, — к вам герцогиня Каспиева. Говорит, это срочно.

Яр кивнула, и через мгновение в комнату влетела Софья — с корзинкой, как всегда, но на этот раз без улыбки.

— Ты слышала? — спросила она, запыхавшись.

— Что? — спросила Яр.

— Император только что объявил Совету о помолвке. Официально. С Джулией Столбиной.

Яр замерла.

— Уже?

— Да, — Софья села на стул, тяжело дыша. — Весь дворец гудит. Советники в шоке. Твои родители... ну, они ещё не знают. Но скоро узнают.

— Авелий не терял времени, — сказала Яр.

— Он никогда не теряет времени, — ответила Софья. — Ты разве не знала? Он всегда был решительным.

— Знала, — сказала Яр. — Но это... быстро.

— Это Авелий, — Софья улыбнулась. — Он не любит тянуть.

Яр вздохнула и села рядом.

— И что теперь?

— Теперь мы готовимся к свадьбе, — сказала Софья. — И к битве с двором. Потому что они попытаются тебя сожрать.

— Пусть попробуют, — сказала Яр. — Я голыми руками кинжал останавливала.

Софья рассмеялась.

— Вот это мне в тебе нравится, — сказала она. — Ты не боишься.

— Боюсь, — честно ответила Яр. — Но я умею действовать, несмотря на страх.

— Значит, мы справимся, — сказала Софья. — Вместе.

Она открыла корзинку и достала пирожки.

— Ешь, — сказала она. — Завтра будет трудный день.

Яр взяла пирожок и откусила. Завтра она скажет родителям, что выходит замуж за императора. Завтра она начнёт новую жизнь.

Но сегодня она была счастлива.

Глава 33. Женская гвардия

Яр проснулась не сразу. Сначала был какой-то мутный сон — вроде бы она снова в казарме, и капитан Кузьмин орёт на новобранцев, чтобы те подтягивались быстрее. Потом сон поплыл, распался на куски, и она поняла, что лежит в своей кровати во дворце, а за окном уже светло. Голова была тяжёлой, как после вчерашнего вина. Хотя вина вчера не было. Были только разговоры — долгие, важные. Сначала с Авелием, потом с Софьей. Помолвка. Свадьба. Императрица. Слишком много всего для одного вечера.

— Ярослава, императрица, — пробормотала она в потолок. — Растудыть его в качель.

Она перевернулась на другой бок, надеясь, что удастся поспать ещё хотя бы полчаса. Веки слипались. Мысли текли медленно, как патока. Она даже успела снова начать засыпать — и в этот момент в дверь забарабанили.

— Госпожа Яр! — раздался голос Милы из-за двери. — Там... там такое!

Яр открыла один глаз. Потом второй. Ноги не хотели идти, но дверь продолжали тарабанить.

— Если это опять пирожки от Софьи, — пробормотала она, сползая с кровати, — я её сама съем.

Она натянула рубаху, кое-как заправила её в штаны и открыла дверь. Мила стояла на пороге с широко раскрытыми глазами и таким лицом, будто увидела дракона.

— Что случилось? — спросила Яр, зевая во весь рот.

— Внизу... во дворе... там девушки. Много девушек. Они говорят, что пришли записываться в женскую гвардию. Ту, которую вы создаёте.

Яр замерла. Потом медленно моргнула. Потом ещё раз.

— Какую... женскую гвардию? — переспросила она, чувствуя, что слова доходят до мозга с опозданием на пару секунд.

— Ну, ту, о которой все говорят, — сказала Мила, как будто это всё объясняло. — Вы же будете императрицей и хотите создать отряд из женщин. Чтобы они служили, как мужчины.

Яр смотрела на неё. В голове было пусто и гулко, как в барабане. Она только что проснулась, ещё не выпила даже воды, и уже какая-то женская гвардия. Какие-то девушки. Какой-то отряд.

— Я ничего такого не говорила, — сказала она наконец.

— Но все говорят! — Мила всплеснула руками. — Сначала это был просто слух о том, что вы тренируетесь с гвардейцами. Потом кто-то сказал, что вы хотите официально служить. Потом — что вы будете капитаном. А потом... — она замялась. — Потом кто-то решил, что раз вы императрица и женщина, то вы точно захотите создать женскую гвардию. И теперь во дворе двадцать девушек.

Яр закрыла глаза и медленно выдохнула, чувствуя, как остатки сна улетучиваются вместе с желанием поспать ещё хоть чуть-чуть.

— Твою ж рать, — пробормотала она.

— Что? — не поняла Мила.

— Не важно. Просто... — Яр покачала головой. — Сплетни. Как в казарме. Скажешь одно слово — услышат три. Скажешь три — придумают десять. А если промолчишь — решат, что ты уже на тот свет дорожку топчешь.

Она быстро натянула сапоги, накинула жилетку. Голубя оставила на шее. И, всё ещё не до конца проснувшись, вышла во двор.

Там действительно