Тот, кто нарушает - Стефани Альвес

Пристраиваюсь и вхожу одним глубоким толчком, поглощая ее крик, когда она сжимается вокруг меня. О, блять. Она такая мягкая. Идеальная. Горячая, узкая и такая мокрая, что я чуть не теряю сознание.

— Блять, — стону я, сильнее сжимая руки на ее бедрах. — Посмотри на себя, так отчаянно меня хочешь. Ты ведь с ума по мне сходишь, да, детка?

Ее тело движется в такт моему, подстраиваясь под темп; она дышит прерывистыми, отчаянными стонами. Она цепляется за меня, царапая ногтями спину, обхватывает ногами мою талию.

— Сильнее, — шепчет она.

Я мрачно усмехаюсь, резко толкаясь бедрами вперед.

— Думаешь, справишься?

Она лихорадочно кивает, глотая воздух резкими, неровными вздохами.

— Да. Трахни меня сильнее, Райан. Пожалуйста.

Я роняю голову ей на плечо, мои губы касаются ее кожи, пока я толкаюсь сильнее, глубже, до тех пор, пока она не начинает задыхаться, выгибаясь под моими ударами.

— Я сделаю так, что ты будешь чувствовать меня еще несколько дней, детка. Каждая клеточка твоего тела будет помнить это.

Ее ногти впиваются в мою кожу, она стонет, запрокинув голову. Я стону в ответ, глядя на ее приоткрытые губы и как трепещут ее глаза.

— Тебе же это нравится, да? — бормочу я. — Знать, что кто-то может войти? Знать, что мы не должны этого делать?

Дыхание у нее перехватывает, она кивает с раскрасневшимися щеками и потемневшими от похоти глазами.

— Да.

Что-то сжимается в моей груди, я обхватываю ее челюсть, поворачивая лицо к себе — мне нужно, чтобы она видела меня.

— Никто больше не увидит тебя такой. — Мой большой палец проводит по ее приоткрытым губам. — Никто больше не слышит от тебя таких звуков.

Она не отвечает. Не может. Дыхание сбивается, стон вырывается на волю, и я не даю ей возможность думать. Я целую ее глубоко, заявляя права на ее губы. Она прижимается ко мне, притягивая ближе, подстраиваясь под мой ритм.

Я спускаюсь ниже, осыпая мягкими поцелуями ее челюсть, ключицу, вдыхая запах ее сладких духов, смешанный с легким ароматом пота. Стон вырывается из моего горла, и я впиваюсь в кожу зубами, вызывая у нее резкий вдох, а затем — стон, когда я присасываюсь к этому месту. Сильно.

Ее тело дергается под моими толчками, бедра сжимают мою талию.

— Боже, я хочу пометить тебя. — Я смещаюсь чуть ниже, зубы находят другой участок кожи, прямо под ключицей. Я провожу там языком, прежде чем присосаться. — Здесь.

Она всхлипывает, и я чувствую, как этот звук вибрирует в ее груди и отдается в моем рту.

— И здесь. — Я веду языком по линии плеча, чувствуя вкус соли, секса и ее самой. — Я хочу, чтобы каждый дюйм твоего тела был помечен мной.

Ее тело сжимается вокруг меня — это гребаный рай. И как раз в тот момент, когда я со стоном запрокидываю голову, раздается стук в дверь.

Изабелла напрягается, ее глаза расширяются, но я не останавливаюсь. Не сейчас. Не когда мы так близки. Я остаюсь глубоко внутри нее, пульс бешено колотится.

— Проваливай на хрен отсюда! — ору я тому, кто за дверью, толкаясь еще глубже.

Она ахает, голова откидывается назад, стон срывается с губ.

— Райан?

Блять.

От голоса Коула у меня внутри все сжимается. Глаза Изабеллы распахиваются, дыхание замирает.

Я застываю, челюсть сжата, но она — нет. О нет, эта маленькая зараза сжимает мышцы вокруг меня. Все мое тело дергается в ответ, приглушенный стон вырывается прежде, чем я успеваю его сдержать. Иисусе.

Она закусывает губу с совершенно самодовольным видом, и я бросаю на нее предупреждающий взгляд.

— За... занято, — выдавливаю я, голос дрожит от удовольствия, ползущего по позвоночнику. Мои руки сильнее сжимают ее бедра, пока я продолжаю медленно двигаться в ней, не в силах остановиться — так чертовски хорошо она ощущается.

Изабелла снова сжимается вокруг меня. Я вскидываю голову, впиваясь в нее потемневшим взглядом.

— Проблемы? — спрашивает она с дразнящей ухмылкой.

Я рычу под нос.

— Да, у меня, блять, проблемы. — Я вхожу в нее резче, прижимаясь своими бедрами в ее, заставляя хныкать.

Она ахает.

— О боже. Райан...

Я обрываю ее очередным толчком.

— Что, уже не такая дерзкая, а? — Господи. Я не могу остановиться. — Твоя киска такая приятная, блять, — шепчу я, толкаясь в нее. — Такая узкая, так чертовски идеально обхватывает меня.

Слышу, как Коул хмыкает за дверью.

— Да, я понял. Передавай Бренде привет.

Ухмылка Изабеллы мгновенно исчезает. Брови хмурятся, на лице мелькает подозрение.

— Бренде? — повторяет она.

Да твою же мать.

— Не обращай внимания. Он просто придурок. — Мои пальцы впиваются в ее бедра, следя, чтобы она чувствовала каждый дюйм моего члена, все еще похороненного в ней. — Перестань думать о Коуле и поцелуй меня.

Я касаюсь губами ее губ, проглатывая любые сомнения. Мой большой палец находит ее клитор, потирая его медленными, дразнящими кругами. Ее дыхание сбивается мне в рот, тело дергается. Я чувствую, как она подходит к краю, как она вцепляется в меня, притягивая глубже.

— Блять, — стону я ей в губы. — Ты так сильно меня сжимаешь. Чувствуешь, как глубоко я в тебе?

Она стонет, вцепляясь руками в мои плечи, двигаясь вместе со мной — отчаянно, неистово.

— Вот так, детка, — хриплю я, проводя зубами по ее челюсти, мои бедра врезаются в ее. — Давай. Бери то, что тебе нужно.

Ее дыхание становится коротким, отчаянным, бедра дрожат вокруг моей талии. Я чувствую, как она близка. Как сильно хочет сорваться. И, блять, мне это нужно не меньше.

Я продолжаю ласкать ее клитор большим пальцем, глядя, как она ерзает, и меняю угол толчка, попадая точно в ту точку, от которой все ее тело напрягается.

Ее руки забираются мне под футболку, она вращает бедрами, ища то самое трение, которое ей нужно.

Я вхожу в нее еще жестче, постанывая от того, какая она идеальная.

— Не хочу выходить, детка, — бормочу я в ее губы, сжимая в кулаке ее кудри. — Хочу остаться внутри навсегда, чувствовать, как ты меня сжимаешь.

Дыхание у нее прерывается, она толкается мне навстречу. Я чувствую, как растет напряжение, как ее тело бьет дрожь.

— Ты близко? — спрашиваю я, входя в нее, толкаясь глубже, сильнее, глядя, как ее лицо искажается от наслаждения, пока она ловит ртом воздух.

Она всхлипывает, едва способная кивнуть.

Я рычу, мои бедра прижимаются в ее бедра, пока палец доводит ее набухший клитор.

— Тогда кончай для меня, детка, — шепчу я, глядя, как она рассыпается на части.

Она срывается, ее спина выгибается, громкий крик вырывается наружу,