Воспитание в семье - Антон Семенович Макаренко

важнейших принципов – не действовать наскоками на ребят, а проводить определенный метод воспитания, предъявлять к ребенку требования и постоянно соблюдать их.

У товарища Макаренко именно этот принцип. Я была у него в колонии, когда еще была студенткой, и на всю жизнь вынесла яркое впечатление. Я видела, что ребята отлично знают, что они могут делать, чего не могут. Такой образцовый порядок, дающий возможность воспитывать ребят, должен быть в семье. Больше всего мешает эта несистематичность, когда мать то кричит на ребенка, то бьет его, то позволяет ему делать что угодно. То, что обещания не выполняются, это тоже чрезвычайно вредно влияет.

Макаренко. Я заключительного слова говорить не буду. Этот вопрос закончить никогда нельзя, и мы долго можем об этом разговаривать.

На один только вопрос мне хочется ответить: это насчет материальной обеспеченности и необеспеченности семьи. Насчет карманных денег. Это корректив чрезвычайно важный в семье, когда вы не сами покупаете, а даете детям смету, и в эту смету они должны укладываться. Конечно, деньги нужно давать не в излишнем количестве.

Иногда говорят, что трудно воспитывать детей, когда нет материальной обеспеченности. Я не скажу, чтобы в семьях со скромным материальным достатком было худшее воспитание, чем в богатых. Процент брака в воспитании детей в тех и других семьях примерно одинаковый. Все это зависит от родительской заботы и родительского внимания. Моя коллега правильно заявила, что нужно систематически воспитывать детей, а не то, что раз в месяц воспитывать. Систематическое воспитание очень важно.

Что же касается школы и семьи, то я никогда не вызывал родителей. Я педагог. 16 лет учительствовал и считал, что, если дети у меня воспитываются, я квалифицированный воспитатель, так я детей заставлю вносить положительное влияние в семью.

Попробуйте стать на эту точку зрения, и вы увидите, как будет легко, когда вы научите детей чувствовать ответственность за семью. Нужно детей в школе так воспитывать, чтобы они вносили в семью какую-то дополнительную здоровую струю, не то чтобы перевоспитывали семью, а чтобы они шли в семью как представители государственной школы и несли эти идеи в жизнь.

Вопрос, конечно, еще дискуссионный. До следующего раза. Спасибо вам за внимание.

Воспитание в семье и школе [8]

Воспитание детей в семье и школе – это тема такая огромная, что о ней можно говорить не один вечер, и, пожалуй, всего не скажешь. За один вечер мы сможем коснуться только кое-каких главных вопросов. А вот в главном-то я, может быть, и не специалист. Вы спросите почему? Да вот вы сами увидите. Я расскажу вам коротко о себе.

Я учитель. Учитель с 17 лет. Первые 16 лет я работал в железнодорожной школе. Я сын рабочего и учительствовал на том заводе, где работал отец. Проработал 16 лет. Это было еще при старом режиме, в старой школе.

Я был учителем, а потом заведующим заводской школой, которая объединяла детей рабочих одного рабочего поселка. И я сам был членом рабочего коллектива, членом рабочей семьи. И мои ученики, и мои родители представляли собой единое небольшое рабочее общество одного завода.

Следовательно, возможности у меня были очень большие. У вас в Москве этих возможностей, пожалуй, меньше, так как вы объединяете детей по признаку их территориального размещения.

Их родители не связаны в единый рабочий коллектив. Вы имеете, может быть, меньше возможностей подойти к семье, чем я. Но зато у вас такое прекрасное условие, как советская власть. У меня тогда этого условия не было. В то время была старая, самодержавная Россия.

После революции судьба отдалила меня от семьи. 16 лет я работал с ребятами, не имеющими родителей, не имеющими семьи. С родителями я почти и не встречался.

Правда, за последние годы я опять приблизился к семье, но моя основная работа при советской власти – это работа в учреждениях, в которых жили воспитанники, «принципиально» не признающие семьи.

У меня был один замечательный случай. Произошел он в интересной обстановке. По поручению какой-то кинематографической организации приехал ко мне кинооператор заснять коммуну имени Дзержинского в Харькове. Юркий старичок, из тех, которые все умеют видеть, все умеют найти, очень разбитной, очень расторопный.

Он пришел в восторг от коммуны. Все ему нравилось. И вот в тот момент, когда я с ним в кабинете о чем-то договаривался, совершенно неожиданно вваливается товарищ довольно культурного вида, но видно, что человек только что из вагона, очень запыленный, и говорит:

– Я приехал из Мелитополя. Я получил сведения о том, что у вас живет мой сын Вася Столяров.

– Да, есть такой.

– Так вот я его отец. Он убежал из дому, я его полгода искал, теперь узнал, что он у вас, приехал за ним.

Человек волнуется, голос у него дрожит.

– Ну что ж, пожалуйста, позовите Васю.

Прибыл Вася. Мальчику лет 14. Мальчуган полгода пробыл в коммуне. В форме, подтянутый, умеет стоять, умеет смотреть, все как полагается. Пришел, встал, спрашивает:

– Вы меня звали?

– Да, приехал твой отец.

– Отец?

Ну, уж здесь все формы исчезли – бросились друг к другу в объятия, целуются, любовь необычайная: отец любит сына, сын любит отца и т. д.

Кончились объятия и поцелуи. Мальчик привел себя в порядок.

Отец говорит:

– Так вы его отпустите со мной?

– Пожалуйста, решает сын. Как он захочет, так и будет. Захочет ехать с вами, пусть едет.

И вот этот самый мальчуган, который только что плакал от радости, покраснел, посерьезнел, смотрит на меня, качает головой и говорит:

– Не поеду.

– Почему, ведь это же твой отец?

– Все равно не поеду.

Отец побледнел.

– Как не поедешь?

– Не поеду.

– Почему?

– Не поеду – и всё.

– Почему ты не хочешь ехать? Это же твой отец!

– Не хочу, не поеду.

Отец начал горячиться:

– Хочешь не хочешь, а я тебя возьму.

Здесь мои командиры вступились:

– Здесь вы никого не можете взять, он коммунар-дзержинец; можете ему поклониться, захочет – поедет, не захочет – не поедет.

Отец упал в кресло. Истерика. Заволновались. Успокаивали его, успокаивали, водой поили.

Успокоился он немного, говорит:

– Позовите Васю.

– Нет, теперь не позову.

– Да ведь только попрощаться.

Посылаю своего связиста:

– Спросите – хочет Вася прощаться с отцом?

Пришел Вася. Опять начали плакать, обниматься, целоваться.

Когда все кончилось, Вася спрашивает:

– Мне можно идти?

– Пожалуйста, иди.

Он ушел, а я с отцом еще часа два сидел, смотрел на него. Он сидел в кресле, вздыхал, плакал, успокаивался, опять плакал. Так и уехал без Васи.

Но «драматичнее» всего было в этой истории то, что мой кинооператор пришел от этой сцены в дикий восторг и, совершенно неспособный к переживаниям, он, пока здесь отец с сыном плакали, целовались, обнимались, ухитрился все это заснять и был очень доволен.

– Нашему брату, оператору, на такой случай раз в жизни удается нарваться.

Здесь я хочу заострить вопрос о семье и семейном воспитании. В 1935 году мне поручили ликвидировать беспризорность и безнадзорность на Украине. И вот здесь на практике узнал, как работает семья и почему семья поставляет