Будь моим принцем - Ника Давыдова

наизнанку вывернули. Я все говорила-говорила, вспоминала, с отвращением сосредотачиваясь на том, что никогда не хотела вспоминать. Где-то совсем рядом точно так же рассказывал свою историю эльф.

Мне было обидно. Ладно, Хэлар, его никто не знает и вполне логично проверить правдивость его слов, тем более, что он сам согласился свидетельствовать. Но я же дочь короля! Почему отец просто не поверил мне? Или хотя бы не сделал вид? Он мог спросить, хочу ли я свидетельствовать против Танора, и я бы точно дала положительный ответ! Но он просто приказал мне следовать за присланными менталистами.

— Хочу сбежать отсюда, — проговорила, пряча лицо в ладонях. Как только мы переместились во дворец, мне начало казаться, словно я заперта в клетке. Снова. А мама так и не показалась мне на глаза.

— Приезжай в Ийринер, — произнес Хэлар, глядя куда-то вперед. Его воспоминания были хуже моих, поэтому он после всего был сам не свой, — там красиво. И свободно.

— Ты хочешь меня видеть? Даже если мы разведемся?

— А ты так хочешь это сделать? — он вдруг обескуражил меня вопросом.

— Я думала, ты хочешь, — взглянула на него растерянно, — ты же говорил, что хочешь быть свободным.

— Я еще не успел понять… — тихо проговорил мужчина, встречаясь со мной взглядом, — я никогда не думал, что все это произойдет так быстро.

Замолчала, не зная, что сказать. Я бы очень хотела, чтобы он остался со мной. Чтобы защитил меня от родителей, ведь я знала, что не дождусь от них поддержки. Стоит мне развестись с Хэларом, как тут же ими будет найден еще какой-нибудь принц, которому я буду совершенно не нужна. Но с другой стороны, если магии во мне нет, значит, я больше не сильно выгодная партия?

— Морра, — Хэлар внезапно придвинулся ближе, обнимая меня за плечи, — не бойся, я не уйду, если ты этого не захочешь. В Храме все произошло так быстро — нам обоим нужно все переварить.

— Наверное, — согласилась с ним.

Искоса взглянула на эльфа. Так как же так вышло, что хранителя сделали рабом? Хэлар обещал, что все мне расскажет, но сейчас я была не уверена в том, что хочу знать. Да и он, наверное, все это несколько раз проговаривал на допросе.

— Ничего интересного, на самом деле, — вдруг произнес мужчина, как будто отвечая на мой вопрос, — это была миширская делегация во главе с принцем. Мы обсуждали мирное соглашение, пили вино… некоторые из нас. Конечно, все были напряжены, и я с братьями, не сговариваясь, решил сохранять трезвость ума, только сделав вид, что присоединяемся к тостам. Вот тогда мы все и познакомились с парализующим ядом. Все это было крайне жутко. На меня надели ошейник, быстро переправили из Ийринера, и вот, я уже в Гарраде без возможности выбраться.

Я тихо вздохнула и осторожно коснулась его руки, надеясь, что он меня не оттолкнет.

— Мне жаль, что так вышло. Но я очень рада, что встретила тебя.

— Я тоже, Морра, — негромко ответил Хэлар, сжимая мою ладонь в ответ. — Кстати, поздравляю с Днем Рождения.

— Спасибо, — хмыкнула я, празднование удалось на славу.

Глава 53

— Это невозможно! Разведите их! — бушевал отец.

— Простите, но я не могу, — лорд Анадар только руками развел, — браслеты не снять, а магия ушла из леди Морраны не полностью, а лишь частично, при этом связав ее лордом Хэларом. Нужно хотя бы несколько месяцев, чтобы связь устоялась, и только потом ее рвать. Иначе можно причинить огромный вред и Ее Высочеству, и нашему гостю из Ийринера.

Я одновременно была очень рада, что нас нельзя насильно развести, чего закономерно захотел отец после того, как кое-как утряс переговоры с Миширом. Пока что нам удалось выбить из Танора местонахождение остальных трех хранителей Ийринера, которых, к счастью, содержали рядом друг с другом. Тоже в рабских ошейниках, чтобы у них не было доступа к магии. Ведь по сути, если пустить их на эльфийскую землю, то сила магов будет почти безгранична. Если их будет четверо. Поэтому Хэлара и запихали поглубже и подальше, не потому что он самый сильный, а просто чтобы было меньше шансов у эльфов. Почему остальных не раскидали по разным местам — остается загадкой. Но это тоже к счастью.

Отец, которому явно было стыдно за то беззаконие, что происходит на его территории, резко занялся проведением ревизий, безжалостно выкорчевывая всех изменников, взяточников, на которых указывал присмиревший Танор. При этом я проконтролировала, чтобы чету Талуок тоже подвели под суд.

Рабство, цветущее на окраинах Гаррады, окончательно ударило по самолюбию короля, и он начал перекрывать магические стены, не давая никому выбраться, пока не будет пойман самый последний работорговец. Даже меня пытался к этому привлечь, ведь теперь я тоже могла управлять магической защитой страны, но я не хотела.

С одной стороны — я вдруг стала для отца в чем-то полезной, а с другой — меня это больше не волновало. И мама, которая всего пару раз зашла ко мне спросить, как мое самочувствие, только раздражала своей сухостью и ничего не выражающим взглядом.

Я хотела сбежать отсюда, очень хотела! Хэлар пропадал то там, то здесь, но неизменно возвращался во дворец, несмотря на явное неприятие со стороны моего отца. Теперь его сила позволяла ему без особых затрат перемещаться на огромные расстояния, поэтому он мог быть один день в Ийринере, а другой — в Гарраде. Он даже в Мишире успел побывать — Императору пришлось подписать договор о сдаче Ийринера эльфам, и о ненападении. На Гарраду в том числе. Миширцы должны были покинуть эльфийское государство до конца месяца. Видимо, лишаться наследника император не хотел.

И вот, когда остальные хранители уже вернулись домой, Танор был отправлен к отцу, а в Гарраде была проведена полка, терпение отца рухнуло, и он потребовал, чтобы мой брак был упразднен.

Но оказалось, что все не так просто.

— К тому же, — продолжил лорд Анадар, — я не уверен, что связь можно будет расторгнуть, когда она устоится. Возможно, этот брак благословили боги.

— Но он не был проведен в столичном храме! — рявкнул отец.

Я дернулась, но Хэлар, который опять очень удачно заскочил во дворец за какими-то бумагами, успокаивающе сжал мою ладонь. Я благодарно ему улыбнулась. Все это время мы не слишком много общались, но он находил возможность это сделать. Мы говорили о всяком, он иногда меня обнимал, но больше меня не целовал, что очень сильно меня расстраивало. Казалось, будто он о чем-то раздумывает.

— Зато