Клаудио - Джинджер Талбот

меня, мучительно, его язык настойчиво проникает в мой рот. Таю в его объятиях, прижимаясь к широкой, твердой груди.

— Итак, — говорю я, задыхаясь, когда он, наконец, позволяет мне перевести дыхание, — на этот раз ты просишь меня выйти за тебя замуж, а не заставляешь?

На это он ехидно усмехается: — Пожалуйста, детка. Это я. Ты знаешь, что у тебя нет выбора. Я, блядь, люблю тебя, и ты принадлежишь мне, и я никогда больше не отпущу тебя. Нацеплю чертов GPS-трекер, если понадобится, — он протягивает руку и запирает дверь тыквы. — Видишь? Ты моя пленница.

По моему телу разливается жар, а кожу покалывает от предвкушения.

— Что ты только что сказал? Слово, начинающееся на Л?

— Ты меня слышала, — он откидывается на спинку сиденья и задирает мою юбку.

— Повтори еще раз, — прошу я. Он грубо толкает меня на сиденье, так что я оказываюсь на спине, и опускается на колени на пол кареты. Диадема падает, он хватает ее и кладет рядом с собой.

Целует меня в бедро.

— Я люблю тебя, Хизер, — повторяет он снова и снова, прокладывая дорожку поцелуев между моих ног. Бормочет это мне в киску, лаская языком. Мне нравится, как эти слова щекочут мою чувствительную плоть.

И я отвечаю ему взаимностью, когда он посасывает клитор. Внутри меня нарастает жар, а потом взрывается и разбивает меня вдребезги. Повторяю еще раз, когда он ложится на меня, а я вожусь с его молнией. Его толстый член высвобождается и прижимается к моему входу.

Он без презерватива, и я напрягаюсь.

— Клаудио. Я не принимаю противозачаточные.

Он шепчет мне на ухо: — Я люблю тебя, и я собираюсь заделать тебе ребенка, — и он глубоко проникает в меня, пока не погружается по самые яйца. Растягивает, заполняя до отказа, что не думаю, что смогу это вынести. Боже, как я соскучилась по его члену.

Он говорит, что любит меня, заставляя кончать снова и снова на заднем сиденье нашей кареты-тыквы.

Эпилог

Три месяца спустя...

— Она просто чертовски милая, — говорит Доната, глядя в окно. Мимо проходит Мэри с четырьмя собаками, тянущими поводок.

Мэри живет в квартире в соседнем квартале от нас с Клаудио. Она владеет сервисом по присмотру за домашними животными, и у нее наконец-то появились собственные питомцы — три кошки и собака, все из местного приюта.

— Так и есть, — соглашаюсь я. — Моя названая сестра.

Анджело удовлетворенно шевелится у меня на руках и широко зевает. Смотрю на него с обожанием.

— Кстати, о милашках, — говорю я. — О Боже мой. О, он рыгнул! Посмотри, как он восхитительно рыгает!

— Ты не считаешь меня милым, когда я рыгаю, — замечает Клаудио. Он сидит напротив нас и ест канноли из коробки, которую принесла с собой Доната. Мы с Донатой бросаем на него презрительные взгляды.

— Это совсем другое, — отвечаю я. — И «милый» — не то слово, которое я бы ассоциировала с тобой.

— Давай я заберу его. Мы встречаемся с Диего в два, — говорит Доната, наклоняясь вперед.

— Оу, — ворчу я, — уже?

Анджело издает писклявый звук протеста, когда она забирает у меня сына.

— Вот видишь, — надуваю губы, — я ему нравлюсь больше.

— Так и должно быть, — она целует его в лоб, — ты гораздо добрее меня.

Я провожаю ее до двери.

— Значит, с твоим отцом все в порядке? — спрашивает она.

— Пока что, — отвечаю я. — Боюсь строить большие надежды, но он каждый день ходит на собрания, принимает лекарства. И все еще встречается с Элисон. Они заговорили о браке.

Джеймс переехал обратно к отцу, чтобы помогать по дому, но он больше не работает. Клаудио платит за квартиру отца и за обучение Джеймса в профессиональном училище, чтобы тот стал электриком. В присутствии друг друга они оба чувствуют себя неловко и неуверенно, что неудивительно, учитывая, что Клаудио сбил моего брата, но постепенно отношения налаживаются.

Когда Доната уходит, я сажусь рядом с мужем, но он притягивает меня к себе на колени.

— Итак, если слово «милый» неподходящее для меня, как бы ты меня описала? — спрашивает он, поглаживая меня по шее. — Осторожно. Неправильный ответ дорого тебе обойдется.

Я стону: — Моя задница все еще болит после прошлой ночи!

— А-а-а, а-а-а, — передразнивает он меня. — Ты заслужила это. Дерзких девочек шлепают по заднице.

Ерзаю у него на коленях, потому что мне нравится чувствовать, как его толстый член вжимается в меня.

— Слова, которые я бы использовала, чтобы описать тебя. Красивый, ужасающий, приводящий в бешенство, невероятно сексуальный, раздражающий, жарче июля... и мой.

— О, неплохо. Хотя думаю, что «приводящий в бешенство» и «раздражающий» — одно и то же, не так ли?

Закатываю глаза.

— Ты так чертовски раздражаешь, что пришлось повторить дважды.

Он нежно целует меня в губы.

— Дерзких девочек шлепают по заднице, — повторяет он своим низким, сексуальным голосом. Покусывает мою шею, и я громко стону.

— Ты выглядишь очень мило с Анджело на руках, — бормочет он, уткнувшись мне в плечо.

— Это хорошо. Потому что мне понадобится как можно больше практики, — он покрывает поцелуями мою шею, и проходит минута, прежде чем до него доходит смысл этих слов.

Его глаза расширяются, и это выглядит почти комично.

— Ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, — улыбаюсь, наслаждаясь теплом его улыбки. — Я еще не делала тест, но грудь стала чувствительной, и задержка уже две недели, — это отсрочит мои планы вернуться в колледж, но оно того стоит. Определенно стоит.

Муж откидывается назад и приподнимает мой подбородок, его взгляд наполнен нежностью.

— Детка. Если ты права, то ты заслужила освобождение от порки до рождения Клаудио-младшего.

— Это может быть девочка, — говорю я. Он подхватывает меня на руки и встает.

— Неважно, — отвечает он. — Если это так, то мне жаль все мужское население Чикаго, потому что я всажу затычку в задницу каждому парню, который хотя бы посмотрит в ее сторону. В любом случае я буду следить за каждым твоим остроумным замечанием, и после рождения чудесного дитя, ты будешь соответствующим образом наказана за все.

И мой муж несет меня по коридору в нашу спальню, чтобы отпраздновать эту хорошую новость.

Больше книг про мафию вы найдете

в телеграм канале https://t.me/mafiabooks1