Похищение в «Калифорнийской комете» - Сэм Сэджман

Бесшумно опустил наручники на ковёр.

— Шутки в сторону, — осклабился Джин. — Теперь мы сыграем по-настоящему. Я чертовски устал от того, что мной постоянно командует какая-то сопливая девчонка.

Марианна в испуге отступила назад, не сводя глаз с направленного на неё пистолета.

— Ну что, мисс Реза, где твоё высокомерие теперь? — продолжал Джин. — Ты думала, мы с Ади такие тупые? Ты думала, мы поедем с тобой до Сан-Франциско и сойдём там, как все, в Эмеривилле? Да как бы не так! Мы давно подготовили свой собственный план. Мы всё равно бы высадили тебя раньше, спрятали в подготовленном месте, а потом удвоили выкуп. Зачем мы должны столько мучиться из-за десяти миллионов, когда можно получить двадцать?

Они были слишком заняты собой, никто не смотрел на Хола. А он подтянул под себя ноги, напружинился и в тот момент, когда дуло пистолета слегка опустилось вниз, метнулся на Джина.

— Хол! — вскрикнула Марианна.

Ему удалось выбить пистолет и даже свалить Джина с ног, но в борьбе на полу против бывшего борца у него не было никаких шансов. Джин первым вскочил на ноги и схватил пистолет, направив его на Хола:

— А вот это ты зря, парень.

Глава 31

Признание, прощение и прощание

Джин нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало. Сухой звук осечки обернулся красным язычком пламени из дула.

— Что за чёрт! — уставился на пистолет Джин.

Он решил, что случилась осечка, и хотел снова нажать, но тут — хрясь! — он медленно осел на пол. Это Марианна опустила на его голову тяжёлую стеклянную лампу. От удара та разлетелась на куски.

Хол медленно поднялся на ноги, внутри его всё дрожало, а сердце колотилось так, что казалось, сейчас тоже разлетится на куски, как эта лампа.

— Ты жив? — прерывистым голосом спросила Марианна. Она тоже тяжело дышала.

Хол слабо кивнул.

— Я так испугалась за тебя. Ты ведь не думаешь, что я бы дала ему настоящий пистолет? Нет, это папина зажигалка. Ты правда в порядке?

Джин застонал и попытался подняться. Марианна бросилась к двери, открыла её и закричала:

— Быстрей! На помощь! Сюда!

Полиция отовсюду бросилась к вагону, и вскоре всё закончилось. Хола и Марианну спустили из вагона на землю, кто-то их поддерживал, кто-то набросил на плечи пледы. Джина вытащили из «Серебряного странника» в наручниках и сразу посадили в полицейскую машину. Он был словно пьяный, язык его заплетался, но всё-таки Джин успел сделать заявление:

— Это была не моя идея. Она сама похитила себя.

Несколько полицейских стояли в дверях вагона. Один из них говорил по рации:

— Преступник задержан. Заложники освобождены. Повторяю: заложники освобождены.

— Я не заложник, — порывалась сказать Марианна. — Не заложник я. Я хочу сделать чистосердечное признание.

Её никто не слушал.

— Ладно, молчи, — стиснул её руку Хол. — Я сам им всё объясню.

— Хол! Хол! — вдруг услышал он голос дяди.

Тот прорывался сквозь оцепление полицейских со словами: «Я его родственник! Он несовершеннолетний! Я его родственник!» Наконец его пропустили, и дядя Нэт обнял племянника:

— Ты в порядке? Ну слава богу! — А потом он увидел Марианну. — Так ты та самая Марианна? С тобой тоже всё в порядке? Ну, молодец. А я чуть из-за вас…

— Погодите, погодите, дядя Нэт, — перебил его Хол. — Я так и не понял, почему остановился поезд и откуда взялась полиция?

— Всё просто. Когда ты исчез, я увидел, что ты забыл свой блокнот, это на тебя очень непохоже. Я открыл его и увидел внутри волосы. Локоны. Я сразу догадался, чьи это волосы. Я понял, что ты раскрыл это дело, и сразу обратился к Родригес, сказал, что один из похитителей Джин Джексон.

— Мистер Брэдшоу, — сказала Марианна, — мне очень жаль, но Джин меня не похищал. Я это сделала сама.

— Не понял? — поднял брови дядя.

Вид у него в этот момент был довольно забавный, и Хол не выдержал, прыснул. Прыснула и Марианна. И вдруг оба захохотали, причём так, что по щекам потекли слёзы. Это было близко к истерике. К истерике после резко спавшего напряжения.

— Не пойму, чего тут смешного, — пожал плечами дядя, когда Хол и Марианна немного успокоились.

Хол вытер ладонью глаза.

— Да ерунда. Нам просто смешно. Надо быть очень умной, чтобы додуматься до такой глупости.

— Я знаю, — сказала Марианна. — И надо быть очень смелым, чтобы спасти такую дурочку.

— Это ты спасла меня от Джина.

— Нет, это ты спас меня! В смысле вообще. Но как ты освободился от наручников?

— О! Мастерство иллюзиониста! — не преминул похвастаться Хол. — Короче, ловкость рук, и никакой магии.

Марианна хихикнула.

Среди общей суматохи и шума, сопровождавших захват поезда полицией, выделялся крик женщины, стройной, эффектной блондинки с короткой стрижкой, в чёрном платье и на высоких каблуках.

— Помогите! Спасите! Хулиганы! — кричала она и пыталась отбиваться от женщины, которая вела её к полицейским машинам.

— Спокойно, ребята, — сказала Ванесса Родригес и показала жетон, увидев, как полицейские потянулись к оружию. — Это Адельберта Кэбидж, настоящее имя — Кэрен Каннингэм. Находится в розыске по обвинению в вымогательстве и мошенничестве. Сейчас задержана в связи с похищением Марианны Резы. Кто-нибудь зачитайте ей её права.

Без рыжего парика и пуховика Хол с трудом узнал в этой женщине Ади.

— К кому, как ты думаешь, мне лучше обратиться с заявлением? — спросила у Хола Марианна.

— К Ванессе, — не раздумывая ответил Хол, продолжая держать Марианну за руку. — Я пойду с тобой.

Ванесса Родригес уставилась на них, не веря своим глазам.

— Я хочу сделать чистосердечное признание, — дрогнувшим голосом сказала Марианна, остановившись перед Ванессой. — Я признаю себя виновной в организации собственного похищения.

— Да ну? — не сдержала изумления Ванесса, но быстро взяла себя в руки. — Позволь тогда мне предположить ситуацию, деточка. Допустим, ты как-то в присутствии Адельберты пожаловалась на свою жизнь и в шутку сказала, что с такой тоски готова похитить себя хоть сама. На что Адельберта тоже в шутку сказала, что это замечательная идея. И потом она помогла тебе воплотить эту идею в жизнь, так?

— Откуда вам это… — начала было Марианна, но потом опустила голову и сказала: — Да.

— Ну ничего. У девочек твоего возраста порой возникают ещё и не такие идеи. Конечно, эта история для тебя без последствий не останется. Получишь год условно или год общественных работ. Будешь собирать бумажки на улице. А вот твоя взрослая сообщница получит по полной. Ибо прекрасно знала, на что идёт, манипулируя маленькой девочкой.

— Я не маленькая! — вскинула голову Марианна.

Хол ткнул её локтем в