Принцесса Целльская - Виктория Холт

мы должны отозвать его?

Клара кивнула.

— Под каким предлогом?

Она помолчала некоторое время, а затем решилась:

— Есть один план, который очень дорог тебе, я знаю. Есть одна вещь в твоей жизни, о которой ты горько сожалеешь.

— Мы говорили о Георге Людвиге.

— Это касается Георга Людвига. Ты глубоко сожалеешь о ссоре с братом, герцогом Целльским. По правде говоря, теперь, когда я так хорошо тебя знаю, я верю, что ты сожалеешь об этом больше, чем о чем-либо другом, случившемся в твоей жизни.

— Ты говоришь это, Клара, когда я твержу тебе, как жалею, что не встретил тебя раньше.

— Это в прошлом и исправлено, но ссора все еще существует. Я хотела бы положить ей конец; я хотела бы видеть Целле и Ганновер едиными. Я хотела бы видеть дружбу там, где когда-то была вражда, и возвращение к старой традиции — один правитель для одной семьи.

— Клара, о чем ты говоришь?

— О том, что в Целле есть Принцесса, которая унаследует огромные богатства и земли; а в Ганновере есть Принц, который мог бы на ней жениться.

— Георг Людвиг женится на Софии Доротее! Клара... ты серьезно?

— Совершенно серьезно.

— И ты думаешь, герцогиня София согласится на это?

— Нет. Она всем сердцем стремится в этот рай... в Англию. Но Англия не для Георга Людвига. Мне это совершенно ясно. Мы должны вытащить его оттуда, пока это можно сделать с достоинством, и этот союз между Целле и Ганновером следует, по крайней мере, рассмотреть.

— Это так... неожиданно.

— Хорошие планы часто таковы.

Эрнст Август тихо присвистнул.

— Клара, — сказал он, — ты блестящая женщина.

— Мой блеск в распоряжении Вашего Высочества, — ответила она.

— Но... — добавил он.

— Но это сумасбродная затея, — закончила она за него. — Возможно. Но, по крайней мере, стоит над ней поразмыслить. Прошу тебя, ничего не говори герцогине Софии. Она никогда не простит меня, если подумает, что я предложила такой брак.

— Я, конечно, ничего не скажу. В любом случае она никогда не согласится.

— Мы обсудим это вместе... только мы вдвоем. Мы взвесим преимущества и недостатки. Это будет, по крайней мере, забавно.

***

Принцесса Анна сидела перед зеркалом, пока одна из ее дам помогала ей надеть перчатки. Это была одна из девиц Вильерс, с которыми она воспитывалась; старшая из них уехала в Голландию с Марией и, как говорили, стала любовницей Вильгельма — хотя трудно было поверить, что Вильгельм вообще мог кого-то желать.

— Мой веер? — спросила Принцесса.

— Вот, Ваше Высочество.

— Благодарю.

— Как Вам идет голубой, Ваше Высочество.

Анна улыбнулась; она всегда была дружелюбна со своими фрейлинами и редко соблюдала церемонии.

— Даже этот молодой человек из Ганновера наверняка восхитился бы.

— Вы думаете, он не восхищается... часто?

Девушка выглядела смущенной.

— Я... я предпочла бы не говорить, Ваше Высочество.

— Почему, что это за тайна?

— Скорее всего, это просто сплетни.

— Я желаю это услышать.

— Это глупые разговоры, Ваше Высочество.

Анна вдруг стала властной:

— Я сказала, что желаю это услышать.

Девушка прикусила губу.

— Говорят, Ваше Высочество, что этот молодой олух... простите меня, Ваше Высочество, но его манеры приводят в бешенство меня и всех Ваших друзей... говорят, что он нашел Вас... отталкивающей, и именно поэтому был так груб при встрече.

— Он нашел меня отталкивающей! — вскричала Анна, поднимаясь; ее розовые щеки залились багрянцем. — Говорю тебе, это он вызывает у меня тошноту. Я бы не вышла за этого человека, будь он хоть самим королем Франции.

— Ах, Ваше Высочество, его никогда нельзя принять за короля Франции, который, как я слышала, столь же учтив и галантен, как само Его Величество... или почти.

— Я пойду к Его Величеству. Я скажу ему, что ничто на земле не заставит меня выйти замуж за этого немецкого мужлана. Я скажу ему, что лучше умру. Я лучше покину Дворец и буду жить швеей... или прачкой.

— Уверена, Его Величество никогда не позволит Вам этого сделать, Ваше Высочество. Но я слышала, что и он не в восторге от этого парня. — Она начала дрожать. — Вы никому не скажете, что это я...

— Будь спокойна, — сказала Анна. — Я никому не скажу ничего, кроме того, что отказываюсь выходить за этого немца.

Анна взяла веер и вышла из покоев, а ее фрейлина села писать письмо сестре Елизавете в Голландию, чтобы сообщить: она сделала так, как ей было велено, и верит, что весьма преуспела с Принцессой.

***

Из окна кабинета мужа Элеонора наблюдала за дочерью, ехавшей верхом в компании Элеоноры фон Кнезебек. Они спешились, конюх принял лошадей у девушек, и они, под руку, вошли в замок.

— Чему ты улыбаешься? — спросил Георг Вильгельм, подходя и становясь рядом с ней.

— Нашей дочери, — сказала она. — Мне кажется, она с каждым днем становится всё прелестнее.

— Все больше похожа на мать, — сказал Георг Вильгельм, нежно беря жену под руку.

— В сентябре ей исполнится шестнадцать, — продолжила Элеонора. — Думаю, ей пора замуж.

— Шестнадцать… неужели?

— Неужели! Это факт. Я думаю, София Доротея готова к браку. Возможно, мы слишком ее опекали, но она захочет любви. Я чувствую это в ней; и я хотела бы видеть ее счастливой в браке.

Вспомнив тайные разговоры с Бернсторфом, Георг Вильгельм почувствовал беспокойство. Он не осмелился упомянуть Герцогине о предложении брака с Ганновером.

— О, она еще молода, — парировал он.

— Ты как все отцы. Они хотят вечно считать дочерей детьми.

— Нет, я бы так не сказал.

Элеонора повернулась и улыбнулась мужу.

— А я бы сказала. Впрочем, думаю, нужно что-то предпринять в ближайшее время. Окончательная помолвка. Антон Ульрих начинает проявлять нетерпение.

— Пятнадцать… это так мало!

— Я не имею в виду немедленную свадьбу. Нам понадобится несколько месяцев на подготовку.

Георг Вильгельм начал: «Э-э…» Но это было слишком трудно. Он догадывался, какова будет ее реакция. Ужас. Он любил ее; он не мог вынести мысли о том, что расстроит ее. И все же часть его помнила выражение глаз Бернсторфа. Неужели весь его двор и двор Ганновера смеются над ним за спиной, называя подкаблучником? Если бы это было лишь тайной, ему было