Его одержимость - Эмилия Грин

ну, какой ребенок? – мрачно усмехнулась. – Он психически не здоров. И я не желаю иметь с ним ничего общего…

Игнатов моргнул. Мы помолчали.

- Есть какие-то новости насчет отца? – наконец, осмелилась спросить я.

- Пока картина выглядит весьма удручающе… Они подготовились по всем фронтам. Но мы с Артемом еще повоюем… – Анатолий мне подмигнул, тихо добавив. – Только не вздумай геройствовать. Ты ни в чем не виновата. Слышишь меня? – он немного повысил голос.

Отвернувшись к окну, я шмыгнула носом.

‍

***

Вернувшись домой, я поймала себя на мысли, что перекусывала рано утром. Кофе с омлетом. Вернее, я сделала всего один глоток кофе… Почему-то сейчас от мысли о нем к горлу подкатила желчь.

Секунда и… я понеслась к унитазу, где меня обильно вывернуло.

Когда все закончилось, вернее, рвать уже было нечем, я так и осела на прохладном кафеле, подобрав под себя дрожащие ноги.

В голове вспыхнули те его сказанные в канун нового года слова…

- Хочу, чтобы ты родила мне ребенка…

И я разразилась истеричным, припадочным смехом, представив себя внутри того самого мема – если я сойду с ума, вы не узнаете, но знаки будут…

Да. Знаки.

Я сделала глубокий надсадный вздох, почувствовав новый рвотный позыв.

Глава 49

Прошла неделя.

И в какой-то момент мне действительно начало казаться, что я схожу с ума.

Не покидало ощущение нереальности происходящего. Как будто все мы – часть какого-то иммерсивного спектакля, все об этом знают, но умышленно мне ничего не говорят, а я – в эпицентре этой постановочной трагикомедии. Декорация. Картон, из которого высосали душу.

Отца закрыли в тюрьме.

Несмотря на то, что мои родственники привлекли лучших адвокатов, ему отказали в домашнем аресте. И с этого момента стало очевидно, что лже-Завьялов не преувеличивал, когда говорил о высшей мере пресечения.

Об этом я узнала от мамы, с которой получалось видеться лишь набегами. Она уезжала утром, возвращаясь поздно вечером: замотанная, с черными кругами под глазами, казалось, она почти не спала.

И на наши с сестрой вопросы, к сожалению, отвечала неохотно. Было очевидно, что мама, как обычно, просто не хотела нас расстраивать, хотя, судя по заголовкам в прессе, нашего отца уже списали со счетов.

Да-да, люди в интернете будто сошли с ума, они как только не полоскали отца, предсказывая крах корпорации «Апостол-групп».

Очень хорошо эти настроения считывались и в университете – я пару раз появлялась там на консультациях к предстоящим экзаменам, постоянно слыша шепотки за спиной.

Было и еще кое-что, что планомерно день за днем доводило меня до ручки… Тошнота.

Она никуда не ушла, с каждым днем только усиливаясь. Особенно утром. Меня просто выворачивало от запаха кофе, хотя обычно я пила пару кружек в день.

Однако я все еще на что-то надеялась, так и не решаясь сделать тест.

Это бы означало крах всего, но я цеплялась за призрачную надежду, как за край утеса, болтаясь над бездной.

Дождавшись возвращения мамы, я присоединилась к ней на кухне, решив выяснить обстановку, ибо постоянное неведение угнетало.

Даже наш разговор о подписанных мной документах ничего особо не прояснил, потому что Белиал так и не обнародовал, что же на самом деле я подписала.

Несколько секунд я всматривалась в ее осунувшееся серое лицо.

- Не вытащить? – негромко спросила я, сглатывая неприятный ком.

- Нет, - ровно, безучастно, глядя куда-то сквозь меня.

Я похолодела, с неверием глядя в ее блестящие глаза.

- Безумие какое-то… Но вы же можете что-то сделать? Мам?!

- Мы пытаемся, дочка. Но все очень непросто, - она помедлила, - Пару лет назад у компании начались проблемы, потому что сильным мира сего кое-что не понравилось. «Апостол-групп» долго оставался монополистом еще и потому, что имел довольно мощную поддержку сверху. Но все меняется… Власть меняется, - она понизила голос, - Артем был уверен, что сумел договориться с новой «верхушкой», - краткий вздох, - Он ошибся. Именно с этими людьми и связался тот, кто выдавал себя за Завьялова, - плотно сжав губы, она откинулась на спинку стула.

Кухня на время погрузилась в тишину.

- Ты хочешь сказать, что отцу грозит реальный срок? – я апатично посмотрела на свои влажные, чуть подрагивающие ладони, вновь вернув взгляд к ее лицу.

- Да, есть такая вероятность, - мама внимательно посмотрела мне в глаза, - Этот человек запустил колесо системы, и оно начало свою кровавую жатву. Мы не знаем, кто он и кем приходится Полянскому. Возможно, намек на их родство — это очередная ложь, и он обыкновенный наемник, выполняющий приказы правящей верхушки… Кроме того, мы понятия не имеем, что именно ты подписала. Возможно, они воспользуются этим козырем в самый решающий момент, чтобы добить Артема, - добавила она, безжизненным голосом.

Мы понятия не имеем, что ты подписала…

Добить Артема.

Они воспользуются этим козырем в самый решающий момент…

- Ему предъявлены обвинения по четырем статьям, но Кирилл уверен, что это только начало. Посадив Артема, они будут пытаться отжать «Апостол-групп»… - чуть склонив голову, мама перевела взгляд на танец снежинок за окном.

- Но, если папа сядет в тюрьму… - в голове не укладывалось, к горлу снова подкатила эта проклятая тошнота.

- Попрошу выделить себе отдельную камеру по соседству, - вдруг пугающе спокойно озвучила она, - Даже у смерти не получилось нас разлучить, а тут какая-то тюрьма! - мама рассмеялась незнакомым диким смехом, продолжая всматриваться в заснеженное окно, будто ожидая увидеть в нем отца.

Даже у смерти не получилось нас разлучить…

Больше не сказав ни слова, я вернулась в свою комнату, и первым делом достала из сумки тест на беременность, решив прекратить «засовывать голову в песок».

Ожидая результата, я уже все для себя решила.

Моя мать - образец женской силы и верности. Она была готова идти за своим мужчиной хоть в преисподнюю… Я знала, что ради нас. Ради своей семьи. Она была готова на все.

Во мне текла ее кровь. Я не могла иначе.

Не отдам им отца.

Если у меня был хоть мизерный шанс его спасти.

Я воспользуюсь этим шансом.

Они все сделали свои ходы.

Пришла моя очередь.

В этот момент я увидела на тесте две ярко красные полоски, не сумев сдержать неуместных для всей этой ситуации слез.

Глупая доверчивая Вера… Какое-то время я так и сидела на крышке унитаза в обнимку с тестом. Правда, немного успокоившись, я начала соображать,