Ее чудовище - Купава Огинская
Шрифт:
Интервал:
Кто-то из слуг спохватился, заголосил, подвывая не хуже защиты, пытаясь убедить капитана, что не из корысти и не по злому умыслу никто из них не стал сообщать в управление о случившемся.
Даже здесь было слышно, как фальшивы эти заверения.
— Бэйс будет в ярости, — злорадно отметила я.
— Ему бы стоило, — рассеянно отозвался Барон и совсем неожиданно спросил:
— Как ты себя чувствуешь?
Я пожала плечами.
— Лучше, чем она.
Кости ломило с самого утра, слабость, не покидавшая ни на минуту, и тупая, едва заметная, но изматывающая боль в пояснице обещали к вечеру превратить меня в мешок страданий, жалоб и безобразного нытья. Но я хотя бы была жива…
Когда мы покидали особняк, капрал, оставленный дожидаться подмогу из управления, потерянно смотрел нам вслед. В его короткой жизни не случалось еще потрясений страшнее сегодняшнего. Этот день, начиная от встречи с Бароном и заканчивая обвинениями, выдвинутыми настоящему дворянину, был неправильным. То, что происходило, не должно было происходить… по крайней мере, не должно было происходить с капралом. Он верил, что это несправедливо. Вера горела в его глазах.
*
Следующие два дома Барон проигнорировал. Просто прошел мимо первого, не глянув даже на высокие кованые ворота. И лишь на мгновение остановился у второго, прислушиваясь к себе.
Порывы ветра приносили с реки ни с чем не сравнимый запах воды и грозный шум ее буйного течения. Быстроводная неустанно и яростно несла свои воды на восход, желая соединиться с рекой Тягучей и завершить свой сложный путь в море.
Барон медленно отвернулся от ворот. Железных, высоких и на первый взгляд неприступных, украшенных искусно выдавленным гербом рода — вставшим на дыбы конем, виртуозно балансирующим на древке стрелы.
— Что-то не так? — спросила я, заметив его сомнения.
— Сейчас я не чувствую в этом доме смерти, — сказал он, — но след ее отчетливо различим…
— Четыре дня назад мы забирали отсюда умертвие. После недолгой болезни, если верить слугам, скончалась кухарка, — сдержанно пояснил Санхел.
Следующим воротам от Барона досталось. Они со стоном прогнулись внутрь, запор с хрустом разломился, невдалеке послышался испуганный матерный вскрик.
Неудачливый садовник, как раз подравнивавший кусты вдоль дорожки, спасение свое в этих же кустах и нашел.
Исцарапанный, но живой, он с ужасом смотрел на то, как мы поднимаемся по лестнице к входной двери: решительный и раздраженный Барон впереди, вялая, но упрямая я следом, поддерживаемая предупредительным Санхелом под руку, и замыкающая шествие парочка разочаровавшихся в жизни констеблей.
Этот дом встретил нас защитой не только от обычных грабителей или взломщиков, но и оберегом от самого Барона — древней рунной вязью, вырезанной на дверном косяке и щедро напитанной кровью.
Но ничто не могло остановить Высшего.
Дверной косяк треснул, а руны вспыхнули и затлели, уничтожая сами себя.
Визг растревоженных женщин, собравшихся в гостиной выпить чаю и посплетничать и оказавшихся невольными свидетельницами нашего явления, оставил Барона преступно равнодушным.
— Нам наверх, — сказал он, уверенно направившись к лестнице.
Мы, как привязанные, последовали за ним.
Кто-то из констеблей попытался извиниться перед дамами. Его не слушали.
Барон точно знал, куда идти, его вела смерть… свершившаяся, как думала я. Свершающаяся — как оказалось.
В постели, потерявшись среди подушек, лежала женщина. Осунувшаяся, бледная, больная и едва живая. Едва дышащая. Чуждая этой нежной кремовой комнате, собранной из кисеи, атласа и сандалового дерева.
— Она умирает, — тихо сказала я, глядя на изможденное лицо, запавшие глаза и растрескавшиеся губы.
Каждый ее вздох был милостью жизни, женщина уже не принадлежала этому миру, но и тот, другой, неизведанный, неизвестный и страшный, не спешил ее забирать.
Я смотрела на нее и чувствовала, как шевелятся волосы на моей голове.
Она стояла на пороге смерти.
Я стояла на пороге смерти. Но мой порог, благодаря Барону, был крепче.
— Умирает, — подтвердил очевидное Барон. — Полагаю, о ней вам тоже никто не доложил, капитан?
Санхел скрипнул зубами.
— Был приказ…
— Кто-то всегда выше приказов. — Барон покачал головой. — Люди.
Никто не посмел сказать и слова, когда Санхел отправил одного из оставшихся констеблей в управление.
Присутствие Барона делало людей странно тихими и покорными.
*
Набережная упиралась в тупик Смотрителя и насчитывала восемь особняков. Восемь особняков, осмотр которых занял у нас весь день. Владельцев трех из них мы даже не побеспокоили. Барон не видел смерти в тех домах и смысла тратить на них время. Еще в трех все разрешилось довольно просто.
Полуобморочные после встречи с Высшим, хозяева безропотно позволяли капитану вызывать людей из управления и проверять все комнаты на предмет еще каких-нибудь неучтенных умертвий, сверх тех, что были найдены сразу.
В одном особняке нас встретили… своеобразно.
Лорд Варети вынудил Барона задержаться больше чем на час. Больной исследовательским азартом, лорд не убоялся выпросить у Высшего дозволение на проведение некоторых научных тестов.
Барон не возражал — его еще никогда не изучали.
Я молча не одобряла эту бессмысленную трату времени, бессильная сидела на стуле в углу лаборатории, старательно игнорируя существование стеллажа по правую от меня руку. Стеллаж этот являлся гордостью лорда и состоял более чем из сорока экспонатов: надежно закупоренные, виртуозно заспиртованные в пузатых бутылях, они являли собой разнообразные части тел и внутренние органы. Начиная от глаз и заканчивая сердцем. Некоторые из них были довольно свеженькими, именно на их мертвый «запах» и пришел Барон.
И остался надолго.
Когда мы покидали гостеприимный дом сквозь выломанные двери, Барон рассеянно улыбался.
Впрочем, хорошее настроение его продержалось недолго.
В последнем доме нас встретили негостеприимно.
— Почему защита не сработала? — подозрительно спросила я, когда входная дверь была выломана. Полумрак прихожей оказался странно тих.
— Хороший вопрос, — пробормотал Барон.
Санхел, не теряя времени даром и не спрашивая ни у кого дозволения, отправился осматривать комнаты первого этажа.
Барон, расстелив на ступенях камзол, предложил мне присеть… не предложил даже — приказал.
Сел сам, похлопал по месту рядом с собой и хмуро велел:
Поделиться книгой в соц сетях:
Обратите внимание, что комментарий должен быть не короче 20 символов. Покажите уважение к себе и другим пользователям!