Эльфийский Маскарад. Том 2 - Евгений Лисицин

с кнопками не давала ему остыть. После такого хранительница смотрела на аппарат с уважением.

— Значит, нашёл, — она села напротив. — Иначе сказал бы, чтобы не приезжали.

— Или он хочет отказать нам лично, — взял ложку левой рукой и осторожно подул. — С ним не угадаешь.

После вчерашнего боя правую руку ломило до самого плеча. Синяк не изменился, а вот кисть сжималась хуже, чем в воскресенье. Ная осмотрела предплечье ещё до завтрака и велела пока обходиться левой, особенно если дело дойдёт до топорика.

— Держать-то могу, — попытался сжать кулак, но боль заставила разогнуть пальцы. — Ладно, бить не буду.

— Вот и не бей, пока не пройдёт, — эльфийка одарила меня строгим взглядом.

Ларец работал без звука. Ная включила его ради погоды, и сегодня там обещали минус восемнадцать с ветром. Посмотрев на цифры, она одобрительно покосилась на мою куртку в прихожей.

— Сегодня к Савельичу, потом к Стёпе и домой, — я озвучил наши планы на день. — Завтра в гости к Зине.

— Ей расскажешь, как к мастеру сходил, — напомнила Ная. — И что с рукой, она просила.

— Главное, чтобы в цене сошлись, — я ещё не знал, на какую сумму рассчитывать. — Зина сказала, что дорого, а насколько, не уточнила.

После завтрака сложил в сумку старую защиту, шлем и перчатки с накладками. Для примерки Петрович велел взять ещё рюкзак и топорик, чтобы сразу проверить, удобно ли будет со всем снаряжением. Ная достала из домашнего запаса две старые монеты и спрятала во внутренний карман пуховика.

— На полог, — пояснила она, заметив мой взгляд. — Если почую тварь, позвоним Элине. Только её людям ещё доехать надо, а монеты могут понадобиться сразу.

Топорик в чехле убрал за пояс, фонарь во внутренний карман, а сумку уложил в рюкзак. Петрович постучал без пяти десять. Орк выглядел как обычно: пуховик нараспашку, старая тельняшка напоказ, шапка сдвинута на затылок, на пальце ключи от машины.

— «Нива» греется, — он оглядел меня с ног до головы и задержался на куртке. — Хорошую взял, в такой не замёрзнешь.

— Ная выбирала, — улыбнулся хранительнице, застёгивая куртку.

— Оно и видно, — орк подмигнул. — Сам бы ты синюю выбрал.

Ная взяла рюкзак раньше, чем успел за ним потянуться. Спорить с ней не хотелось, тем более рука вновь разболелась. По дороге попросил остановиться у «Пятёрочки» и снял в банкомате сто тысяч. Я не знал, принимает ли мастер переводы, поэтому решил запастись наличными.

— С такими деньжищами к гному лучше не заходить, — усмехнулся Петрович, когда я вернулся в машину. — Ещё решит, что ты за покупками.

— Это на защиту, — я объяснил, куда мы собираемся после Савельича. — Зина подсказала мастера, который для наших шьёт.

— Стёпу, что ли? — Петрович сразу понял, о ком речь. — Он хорош, как-то приладил мне ремень к лому, до сих пор хожу.

— Он самый, — теперь я меньше сомневался в совете гоблинки. — Довезёшь нас потом до рынка?

— Довезу, мне к трём в депо, как раз по пути, — орк выехал на проспект. — Только у Савельича не засиживаемся, а то не успеем.

— Петрович, ты знаешь владельцев гаражей у того тупика? — я повернулся к соседу, который, похоже, был знаком со всей округой; в осведомлённости с ним могла поспорить разве что Зина могла. — За складом, где нас ждал.

— Знаю, как не знать, — он не отрывался от дороги. — Половина гаражей там брошена, хозяева кто помер, кто уехал. Тебе зачем?

— Хочу купить крайний, поближе к тупику, — про калитку Петровичу знать было незачем. — Будем там переодеваться перед охотой и снаряжение держать под замком, а не дома под диваном. Да и собираться в тепле удобнее.

— Дыру-то там закрыли, — он покосился на меня. — Куда ты оттуда выходить собрался?

— Место же осталось, — спокойно ответила Ная с заднего сиденья. — За ним всё равно надо присматривать.

— И до промзоны близко, — с благодарностью подхватил её объяснение. — Твари туда ходят, ты сам видел.

— Дело, — Петрович помолчал квартал, потом хмыкнул, перестраиваясь в правый ряд. — У нас тоже гараж был, у Кости из депо, там и собирались, и отогревались. Узнаю, кому принадлежит нужный вам, председатель у них старый, всех помнит.

— Можешь узнать, продадут ли и за сколько, — покупка защиты тоже предстояла недешёвая, и я пока не знал, потяну ли ещё и гараж.

— И про печку спроси, — Ная наклонилась вперёд между сиденьями. — Есть она там или нет.

— Печку ей! — орк засмеялся. — В гараже!

— Гараж без печки — сарай, — она ответила так серьёзно, что я едва удержался от улыбки.

— Ладно, спрошу и про печку, — пообещал Петрович, всё ещё посмеиваясь.

Дальше ехали молча. Многоэтажки сменились частными домами с дымящими трубами, сосед свернул к оврагу. Двор Савельича по обыкновению был расчищен, поленница стояла под навесом, над баней поднимался пар. Табличка «по записи» висела на прежнем месте.

Гном вышел сразу, на Наю он и в этот раз посмотрел дольше, чем на нас с Петровичем.

— Трубку привёз? — спросил он вместо приветствия.

— Телефон, что ли? — достал его из кармана. — Трубку я в жизни не курил.

— Его, его. Идём в сарай, — гном пропустил шутку мимо ушей и повёл нас через двор.

В сарае было холодно, у горна чисто подметено. Савельич включил лампу над верстаком, достал из кармана небольшой свёрток.

— Покажи снимок с веткой, — он протянул руку за телефоном.

Я открыл нужный кадр. Савельич увеличил головку иглы, положил телефон на верстак и развернул тряпицу. На ней лежала железная ветка с палец длиной с четырьмя шипами, только с головкой без жала и зацепа, чёрная от времени, кое-где в рыжих точках.

— Это что? — я наклонился поближе.

— Ученическая проба, — Савельич положил её рядом с телефоном. — Старик, про которого говорил, учеников держал, каждый у него такую из одного прута тянул, пока не научится. Пробы он до сих пор хранит по каждому ученику отдельно.

— Чья работа? — я сравнивал железную ветку со снимком.

— Одного из двух его учеников, — гном