2064: Зима - Сергей Твардовский

взял трубку. Да, она сорвалась в первые секунды, но он тоже был не без греха — оставить её без единой весточки в такой ситуации? Это было жестоко.

"Кто мог удалить сообщения из чатов? " — мысль опасная, почти безумная. Но Анна точно знала — эти сообщения были.

И Андрей знал.

Да, можно удалить новость, видео, даже весь сайт — но кто будет лезть в личные чаты, вычищая ссылки, которые, по идее, уже ни на что не вели? Кто и зачем? Неужели Олег и вправду во что-то влип? Если да, то насколько глубоко?..

Она вспомнила, как он вчера серьёзно признался, что у него проблемы с головой. Но она не верила. Он был в своём уме. Просто реальность, с которой он столкнулся, не вписывалась в привычные рамки. Потому и пытался объяснить это через "проблемы с психикой" — так проще.

Ещё утром мысль о том, что Марсель не попал бы в аварию, если бы вместо Анны на встречу поехал кто-то другой, показалась бы ей чистым безумием.

"Я же могла его узнать… начались бы вопросы… " — чисто, логично и складно.

Вот и всё. Вот так просто. Там, где Олег сдался бы и решил, что он псих, — Анна сдаваться не собиралась. Он всегда был менее устойчив, когда дело касалось чего-то вне работы. В профессии — холодный профессионал, мастер своего дела. В жизни — просто Олег. Всегда.

Так становятся параноиками?

Вчера — авария. Сегодня — исчезающие ссылки. И всё это вокруг этой парочки. И Анна, по странному стечению обстоятельств, была связана с обоими…

— Алиса, а ты можешь удалять сообщения в чате? — внезапно спросила Анна.

— Да, могу. Что мне удалить?

— Какая ты молодец! — "Вот так просто". — А смайлики ты зачем добавляла, когда я Олегу сообщение отправляла?

— Мне показалось, что они будут к месту, — задорно отозвалась нейросеть. — Удалить?

— Нет, не надо, спасибо.

— Не за что! — радостно отозвалась та.

От её воодушевления у Анны пробежали мурашки. Что-то не то было в её голосе. Показалось?

Олег говорил, что в какой-то момент он внезапно посмотрел на вещи, которые казались нормальными, иначе — и вдруг всё посыпалось. Тогда, в кафе, Анна понимающе покивала, сказала что-то ободряющее, чтобы поддержать, взяла его за руку, но смысл его слов дошёл до неё только сейчас. Именно в этот момент, когда обычная, предсказуемая Алиса вдруг стала казаться чужой.

Да, она прекрасно понимала, что всё можно списать на усталость. Осенне-зимняя хандра, отсутствие света, постоянный стресс, тревожность, выгорание, да и сам факт, что за окном словно локальный армагеддон — всё это могло спровоцировать приступ паранойи. Всё звучало логично, почти по-учебному.

Слишком логично. Слишком просто и удобно.

Словно заранее составленное объяснение, будто кто-то пытался убедить её, что с ней всё в порядке. Но инстинкт отказывался принимать это.

Сообщения пропали у неё на глазах.

Она не удаляла. Андрей был ошарашен. Олег даже не открывал чат.

Именно поэтому она и не верила в безумие Олега — ни вчера, ни сейчас. Тогда это было скорее на уровне чутья, неосознанного сопротивления. А теперь — теперь это стало знанием. Холодным, ясным. Он не был сумасшедшим. Что-то происходило — и она чувствовала, что сама уже по уши в этом увязла.

Во-первых, потому что была причастна — хотя бы через Олега и Марселя. Во-вторых — потому что она не могла бросить своего друга. И, о боже… наконец любимого человека. И в-третьих — потому что её затянуло. Этот азарт — как в том самом беговом колесе. Тогда, когда она вдруг поняла, что может бежать гораздо быстрее, чем думала. Словно пробила преграду. Как и сейчас.

Любимого человека, которому даже ещё не призналась.

Анна проехала последний перекрёсток. Светофоры, как и все остальные, застыл на жёлтом — будто город затаил дыхание, не решаясь окончательно остановиться, но и не способный продолжать движение.

Она выехала на эстакаду, ведущую прямо в центр. Обычно отсюда открывался чудесный вид на белые башни, сияющие огнями на фоне ночного неба, усеянного звёздами. Анна любила этот вид.

У неё была возможность уехать отсюда — когда предлагали перебраться в Донецкий филиал. Климат там был куда мягче, комфортнее. Но она отказалась. Там центр так не блистал. Там не было этой магии.

Сегодня башни скрылись. Белая пелена вьюги, распластавшаяся над открытым пространством, больше не крутилась в беспорядочных вихрях. Теперь снежинки гнал ровный, уверенный ветер — прямолинейный, строгий, мощный. Будто он, выйдя за рамки городских улиц, наконец расправил плечи.

Анна заметила автомобиль, стоящий у обочины, — он мерцал стоп-сигналами, кричащими о поломке. Одинокий силуэт в разгар бурана. Кто-то так и не добрался до центра.

Судя по тонкому слою снега, тут недавно проезжал снегоуборщик. Видимо, бедняга надеялся, что тот скоро вернётся. Анна видела технику по пути — власти явно старались не допустить снежного коллапса и быстро расчищали дороги.

Можно было просто проехать, но Анна, не колеблясь, решила остановиться. Уточнить. Хотя бы на всякий случай.

Поравнявшись с машиной, она посигналила.

В салоне сидела женщина, уткнувшаяся в телефон. Она вздрогнула от неожиданности и уставилась на Анну. Та жестом показала, что собирается опустить окно.

Женщина просияла, быстро засуетилась, перебираясь на пассажирское сиденье, чтобы добраться до стеклоподъёмника.

Анна открыла своё окно и невольно вздрогнула — ледяные снежинки тут же влетели в салон и обожгли кожу на лице.

— Застряли? — крикнула она.

— Да! Конденсатор перемёрз! — прокричала женщина в ответ. — Жду эвакуатор…

Конденсатор… — с лёгкой завистью подумала Анна. Несмотря на то, что водит давно, с такими словами предпочитала не связываться — оставляя технические вопросы мастерам и сервису.

— Вы в центр ехали? — крикнула она, тут же осознавая глупость вопроса: вся полоса была односторонней. — Могу подбросить.

Глаза женщины тут же засияли.

— Вы просто моя спасительница! — закричала она, поспешно начиная собираться.

Анна закрыла окно, откинулась в кресле, глядя вперёд. Сквозь пелену всё же пробивались тусклые красные пятна — до центра было уже недалеко.

Она достала телефон. От Олега — ни одного сообщения. Сама написала: «уже почти на месте». Сама. Потому что не хотела, чтобы