Умник - Арно Штробель

Альтмайера. А я вам говорю: этот тип нечист.

Не сдержавшись, Йохен с силой ударил ладонью по крышке бардачка.

— Да чёрт возьми, что именно делает вас таким уверенным? Те жалкие улики, которые у нас есть, могли просто подбросить. Бумажник на пляже. Серёжка на куртке Альтмайера — якобы принадлежавшая жертве, пока не выяснилось, что она принадлежит его сожительнице. И меня это нисколько не удивляет. Господи. Человек, способный провернуть такой изощрённый план, вряд ли станет цепляться рукавом за серёжку собственной жертвы.

— Вам ещё многому предстоит научиться, коллега, — с презрительной усмешкой ответил Хармсен. — Именно преступники, вообразившие себя особенно умными, и допускают самые глупые ошибки. Слишком уж уверены в собственной хитрости — и в какой-то момент становятся небрежны. У нас куда больше улик против Альтмайера, чем бывало во многих других делах.

Он помолчал секунду, затем добавил:

— А что до серёжки — я не верю, что она и правда принадлежит его подружке. Не знаю, как они это провернули, но она его покрывает.

— Что? И как, по-вашему, ей это удалось? Вы бы хоть сами себя послушали.

Хармсен презрительно хмыкнул.

— Вот именно. Вместо того чтобы помочь мне вывести этого ублюдка на чистую воду, вы что делаете? Ведётесь на его телячьи глаза и на то, что он живёт до смешного обычной, скучной жизнью. С маленькой, скучной, до тошноты нормальной подружкой. С приятелем-простофилей и его невыносимой женой. А моё чутьё буквально говорит, что это он. Тот самый мерзавец, которого мы ищем.

— Он от меня не уйдёт. Я его достану. Так или иначе.

— Потому что вам так подсказывает чутьё. Что ж, впечатляющий образец добротной следственной работы опытного криминалиста.

— Именно. Только опыт и рождает такое чутьё. Но вам этого пока не понять.

— Кстати, а результаты экспертизы уже есть? Следы ДНК нашли?

— Нет. Ничего пригодного для анализа. Он об этом позаботился.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Йохен уже почти поверил, что напарник хотя бы на миг допустит мысль о собственной ошибке. Но Хармсен лишь кивнул.

— Как вернёмся, займитесь камерой Фельдмана. Передайте её Зеебальду. Пусть проверят, есть ли на ней материалы, имеющие уголовно-правовое значение. С нашим делом я связи не вижу.

На этот раз промолчал уже Йохен.

Всю оставшуюся дорогу он мрачно размышлял, пытаясь найти хотя бы какое-то логичное объяснение этой поразительной, почти ожесточённой упёртости.

Почему Хармсен с таким упорством хочет сделать Михаэля Альтмайера убийцей — и только Михаэля Альтмайера? Потому что считает его самой удобной фигурой? Потому что тот, возможно, хуже других умеет защищаться? Может быть.

Но была и другая мысль, всё настойчивее пробивавшаяся в сознание Йохена. Возможность, которая, только бы не оказалась правдой, была куда страшнее, чем слепая одержимость одним-единственным подозреваемым.

На это указывало и то, что Хармсен раз за разом куда-то исчезал, никому не говоря, куда идёт и чем занимается. И всякий раз уходил от ответа, стоило спросить его об этом.

Не исключено, что Хармсен так яростно добивался обвинения Михаэля Альтмайера лишь затем, чтобы прикрыть кого-то другого.

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 43

 

Юлия взмокла после пробежки и, едва ступив с пляжа на деревянный настил, сразу зябко поежилась.

Продолжать бег она не рискнула: широкие доски мостков были слишком скользкими.

На пляже буквально кишели полицейские. Во время пробежки она то и дело разминалась с патрулями в форме.

С одной стороны, сама мысль о таком жестком контроле должна была успокаивать. С другой — это почти демонстративное полицейское присутствие вызывало в ней глухую тревогу.

Подойдя к дому, Юлия сняла кроссовки и оставила их у двери. Сейчас ей больше всего хотелось встать под горячий душ.

У подножия лестницы ей встретился Андреас. Он уже раскрыл рот, собираясь спросить, где она была, но Юлия лишь коротко бросила:

— Бегала по пляжу.

И, проскользнув мимо него, поднялась наверх.

Михаэль еще не вернулся. Из дома они вышли вместе, но потом он взял в сарае велосипед и поехал в Небель, в полицейский участок.

Ему непременно нужно было поговорить с местными полицейскими: выяснить, действительно ли подозревают только его, и заодно понять, что они думают о Хармсене.

Горячая вода так приятно покалывала кожу, что даже через несколько минут Юлии было трудно заставить себя закрыть кран.

Переодевшись в мягкий свитшот и удобные спортивные брюки, она спустилась вниз.

Надежда, что Михаэль уже вернулся, не оправдалась. На кухне за чашкой кофе сидел только Андреас.

Демонстративно развернуться и уйти было бы уже невежливо. Поэтому Юлия подошла к кофемашине и достала чашку из шкафчика над ней.

— Ты все это время был здесь? — спросила она, стараясь сразу увести разговор в сторону.

Андреас поставил чашку на стол.

— Нет, я тоже только что пришел. Заходил к Бенно, пытался выяснить, кто еще был в заведении в тот вечер, когда мы там сидели. Меня до сих пор не отпускает мысль, как эта веревка могла оказаться в кармане моей куртки.

— И что?

Юлия предпочла прислониться к столешнице, а не садиться с ним за стол.

Он неопределенно махнул рукой.

— Ничего. Бенно назвал несколько имен, но сам же признал, что не уверен, все ли они были там одновременно с нами. И уж тем более — никого ли он не забыл.

— Понятно. А где Мартина?

— Наверху. Лежит на кровати, читает. Хармсен снова приходил, пока она была дома одна.

Юлию кольнуло под ложечкой. И не столько потому, что Хармсен явился опять, сколько потому, что он говорил с Мартиной наедине.

Кто знает, что могло прийти этой женщине в голову и какую чушь она могла наговорить этому типу?

— И чего он хотел?

— Поговорить с Михаэлем. Но Мартина его спровадила и велела зайти позже. А ты лучше расскажи: как тебе бег по пляжу? Я в спорте не силен, но, по-моему, это та еще нагрузка.

— Да. В этом и смысл спорта, — сухо ответила Юлия.

Мысленно она все еще возвращалась к разговору Хармсена с Мартиной.

Андреас рассмеялся.

— Ну да, конечно. Я только хотел сказать, что…

Что именно он хотел сказать, Юлия так и не узнала. В эту минуту, к ее облегчению, в дом через террасную дверь вошел Михаэль.

Он кивнул обоим и даже сумел улыбнуться.

— Ну как? — спросила Юлия, поднимаясь и подходя к кофемашине.

Спрашивать, будет ли он кофе, не