Месть Рима - Саймон Скэрроу

Когда Боудикка направилась ко входу, Тасциован печально вздохнул. Несмотря на их разные взгляды, он все еще восхищался царицей иценов и разделял ее отвращение и гнев на то, как Рим обошелся с ней и ее дочерьми. Он добровольно пошел на войну, чтобы отомстить за такие бесчинства, и разделял ее страдания из-за катастрофического поражения мятежников от рук легионов. Но он боялся, что у него нет шансов преодолеть превосходство римлян. Даже если мятежники уничтожили Девятый легион, на его место всегда найдутся другие легионы. В конце концов, они всегда выигрывают. Возможно, в глубине души Боудикка сама боялась, что это правда, но была настолько поглощена ненавистью, что не признавалась в этом ни себе, ни кому-либо другому. В результате она была готова продолжать войну, пока у нее не закончатся воины, ее собственные и воины других племен. Слишком много его людей уже погибло, размышлял он. Даже если она уговорит некоторых присоединиться к ней, он уже решил для себя запретить им уходить, несмотря на то, что он сказал ей незадолго до этого. Они поклялись подчиняться ему, и он заставит их это сделать.

Он почувствовал, что дрожит, и подвинулся вперед в своем кресле, чтобы лучше согреться у очага, ожидая, пока его люди соберутся на улице, чтобы выслушать призыв Боудикки.

Губы Боудикки были сжаты в мрачную линию, когда она шагала к Сифодубну, с диким выражением лица, которое испугало его. Когда она заговорила, ее голос был низким и безэмоциональным.

- Я хочу, чтобы ты выбрал четырех человек, которым ты можешь полностью доверять, и привел их в зал. Отруби голову Тасциовану, заверни ее в плащ и принеси к моей колеснице. С ним его телохранитель. Он попытается защитить своего вождя и тоже должен быть убит.

Сифодубн оглянулся и увидел, что ближайшие люди, казалось, не слышали ее слов. Он быстро спешился и подошел к ней.

- Моя царица, - прошептал он, - о чем ты говоришь? Ты не можешь этого сделать. Как, по-твоему, отреагирует его народ на такое?

- Он сотрудничал с врагом. Здесь были римляне, и он позволил их хирургу лечить себя. Он говорит так, будто они его союзники. Он предал свой народ, он предал восстание, и он предал меня. Ты забыл, что римляне сделали со мной, Сифодубн?

- Конечно, нет. Но...

- Не смей подвергать сомнению мои приказы. Я сказал тебе, что делать. Теперь займись этим. Немедленно. – Она отвернулась, прежде чем он успел возразить, и вернулась к своей колеснице.

Первые тринованты прибыли на площадь, и Сифодубн приказал половине своих воинов образовать кордон, чтобы держать их как можно дальше от чертога вождя. Затем он выбрал четырех своих людей и отправился выполнять приказ своей царицы.

Когда последние мужчины поселения, достигшие боевого возраста, подошли к месту сбора, Боудикка приказала закрыть ворота и оцепить их своими воинами. Тринованты с опаской смотрели на конных иценов. Вглядываясь в их лица, она видела, что многие из них были недоверчивы и напуганы, перешептываясь между собой. Она медленно подняла руки, и толпа, состоявшая не менее чем из пятисот человек, затихла. Она не пыталась обратиться к ним, вместо этого позволяя напряжению и ожиданию нарастать. Наконец она опустила руки, перевела дыхание и начала. Она говорила достаточно громко, чтобы ее слушатели могли все расслышать, ее голос был спокойным и ясным.

- Вы все знаете, кто я. Многие из вас видели меня раньше, когда гордо шествовали рядом со мной. Вы были там, когда мы одержали победы при Камулодунуме, Лондиниуме и Веруламиуме. Некоторые из вас присутствовали при разгроме, когда мы поймали и уничтожили римский легион. Мы едины, вы и я, и я пришла сюда как ваш союзник, как ваш друг, как ваш лидер, чтобы попросить вас снова взяться за оружие и присоединиться к нашей борьбе против Рима. Это вопрос чести. Вашей чести.

Она окинула взглядом море лиц и взмахнула рукой по дуге, указывая на них пальцем.

- Честь требует, чтобы вы вели войну против врагов своего народа, а с каким врагом сталкивалось любое племя в Британии, как не с римлянами? Они подобны чуме, которая проносится по нашим землям, уничтожая все на своем пути и питаясь теми, кто остался, словно кровососущие пиявки, которыми они и являются. Что за человек позволит Риму оскорблять себя – грабить, насиловать и унижать? Кто этот человек, что настолько лишен гордости и чести, чтобы склонить голову и принять ярмо, которое Рим хочет на него надеть?

Я не такой человек. В моих жилах течет кровь моих предков. Так же, как она течет в жилах воинов-иценов. Так же, как она течет в жилах гордого народа триновантов. Я знаю чего стоит каждый из вас. Я видела храбрость ваших людей своими глазами и отдаю дань уважения таким героям.

Она выхватила копье из держателя на колеснице и, размахивая им, крикнула во всю силу: - Честь храбрым триновантам!

Ее телохранители подхватили клич и подняли в небо копья. Мужчины в толпе оглянулись на всадников, и несколько человек присоединились к ним. Боудикка продолжала скандировать, пока громкость не увеличилась, пока она не увидела только несколько лиц, которые смотрели на нее с безразличием или неодобрением. Ее внимание привлекло какое-то движение сбоку, и, оглянувшись, она увидела Сифодубна и его людей, выходящих из чертога. В руках у ее советника был сверток, который он поставил на ложе колесницы. Она опустила копье и дала звуку утихнуть, прежде чем продолжить.

- Я говорю от имени всех иценов, когда говорю, что мы открываем свои сердца тем из вашего племени, кто сражался вместе с нами, проливал кровь вместе с нами и погиб рядом с нашими павшими. Они были нашими братьями. Мы оплакивали их смерть, как оплакивали наших собственных сородичей после великой битвы, в которой мы потерпели поражение. Наше первое поражение. Но когда вы идете на войну, вы признаете, что на пути к окончательному триумфу будут как поражения, так и триумфы. Наши триумф! Кто из вас со мной?

Она отметила, что толпа снова зааплодировала, многие из них теперь были в диком восторге.

- Смерть Риму! - закричала она.

- Смерть Риму! - снова и снова закричали в ответ мужчины обоих племен, пока она не дала сигнал к тишине.

- Прежде чем выступить против Рима, мы должны искоренить тех, кто предаст нас. Тех, кто воткнет нам нож в спину за римское серебро. Тех трусов, которые