Ночь Жатвы - Елена Новак

Он мертв, жаль, что я не увидел, как этот кровосос рассыпается в пепел.

Ридели фыркнул:

– Это было феерично, мой друг. Я забрал умирающего племянника домой и извлек сердце по решению вашей верховной коллегии. Приговор инквизиторов исполнен. Вот оно. Можешь потрогать или попробовать. – Ридели снова усмехнулся и протянул сверток, обернутый тканью, инквизитору. Затем подошел к Арабелле и мягко сказал:

– Закрой глаза, дитя, не хочу тебя пугать раньше времени.

Она послушно кивнула и зажмурилась, прикрыв глаза ладошками.

Сверток пульсировал, я увидел кровь на серой ткани, и мне стало нехорошо. Словно внутри было нечто живое. Ридели приоткрыл сверток, и Блейн, достав из кармана прозрачный шар, поднес его к пульсирующему предмету. Шар окрасился в красный.

– Это оно, – выдохнул Блейн, – сомнений быть не может.

– Вот и отлично, – Ридели вежливо улыбнулся, – остался последний пункт. Арабелла, открой глаза.

Девочка послушно опустила ладони и взглянула на Ридели.

– Чтобы жить со мной, тебе придется стать одной из нас. Это большая честь и ответственность. Дело в том, что мой племянник погиб, и я остался один, без преемника.

Грустно, не правда ли?

Арабелла кивнула, не сводя глаз с предмета в серой ткани.

– Мне нужен кто-то, способный продолжить наш род. Наследник, друг, тот, кто заменит Альфреда. И я выбрал тебя. Как ты уже, наверное, догадалась, мы не люди. Мы – дети ночи, пьющие кровь. У нас много имен, но суть одна.

Фигура Ридели на миг словно увеличилась.

– Ты станешь высшей. У тебя будет все, о чем можно мечтать: сила, власть. Не верь легендам, мы не боимся света, хоть и не любим его.

Арабелла зачарованно смотрела на ректора.

– Что мне нужно сделать?

И тут Блейн шагнул вперед:

– Послушай, девочка, они – убийцы, подлецы. Эти твари считают людей просто едой, неужели ты готова стать одной из них?

Взгляд Арабеллы заметался, наконец она тяжело вздохнула:

– Готова… На все готова, чтобы вырваться из этой дыры! – В ее глазах блеснули слезы.

– Мистер Ридели, я пойду с вами. – Руки Беллы вцепились в серебристо-серый плащ высшего.

Блейн лишь покачал головой, проворчав «все бесполезно».

– Что ж. – Ректор развернул кусок ткани, в котором билось окровавленное сердце.

Ридели взмахнул рукой, и оно превратилось в прозрачный кубок с красной жидкостью.

– Выпей это. – Он протянул кубок Белле, и она, всхлипнув, поднесла его к губам.

В этот миг мне захотелось подбежать к ней, вырвать кубок и разбить на мелкие осколки. На плечо легла рука Нины.

– Не делай этого, – прошептала она. – Арабелла все равно выпьет то, что внутри кубка. Мы же в ее воспоминаниях.

В следующий момент маленькая Белла действительно сделала несколько глотков, закрыв глаза. Кубок выпал из ее рук и со звоном покатился по полу. Остатки жидкости красными пятнами упали вокруг. Девочка покачнулась и начала падать, Ридели быстро подхватил хрупкое тело и внимательно взглянул в окно, за которым танцевали белые хлопья снега.

– Ну вот и все.

Блейн покачал головой и, повернувшись, заковылял к двери.

– Передай ей, что все прошло успешно, мой друг, – сказал напоследок Ридели, – вашей несравненной главе, ты ведь так ее любишь.

– Не смей говорить о ней со своей фирменной издевкой! – прошипел инквизитор и скрылся за дверью.

Ридели с Беллой на руках открыл окно и исчез в круговороте белых снежинок.

Иллюзия начала таять, как снежный сугроб под светом яркого солнца. Серые стены расплывались в бесформенное пятно, а затем становились прозрачными.

Мы вновь оказались в классе миссис Уинстон.

Нина рассеянно проводила рукой по столу учительницы, Белла стояла у окна. На лице ее застыло странное выражение. Грусть? Отчаяние?

Интересно, почему она ничего не рассказала мне раньше? Мы ведь планировали пожениться. Белла… Эта девушка из тех, кто никому не доверяет и хранит свои секреты до конца. На миг мне стало жаль ее.

Поймав мой взгляд, Белла поджала губы. Казалось, еще немного, и она расплачется, как обычная девчонка.

– Вот и все. Я показала вам, как стала такой. Племянника Николаса инквизиторы приговорили к смерти, но его сердце перешло во владение Ридели. Сердце… – она выдохнула, – самое важное. Чтобы стать высшим, нужно поглотить сердце другого высшего. У нас редко рождаются дети, поэтому Николас воспользовался этим способом, чтобы продолжить свой род.

Внезапно на ее лице появилась почти безумная улыбка.

– Вы меня осуждаете? А как бы сами поступили на моем месте?

Стив испуганно замотал головой и опустил глаза.

Я промолчал. Лучше жить в приюте, чем стать тварью, да что угодно лучше, даже смерть!

Поймав мой взгляд, Нина дернула меня за рукав и прошептала:

– Не надо, Майкл.

– Ему не понять. – Белла повернулась к нам спиной. – В нем говорит кровь охотника. Да-да, Майкл, спроси у своего отца. Ваш древний род связан с самим Ван Хельсингом.

– Что? – В этот момент у меня появилась куча вопросов, но Арабелла безапелляционным тоном сказала:

– А теперь оставьте меня, мне грустно.

– Но мой брат, – начала Нина.

– Не желаю ничего слышать об Эрни Райне! Решай свои проблемы сама! – Белла со злостью ударила кулаком по оконному стеклу, которое моментально покрылось трещинами. – Я дам вам инструкции перед балом, а сейчас убирайтесь.

– Да-да, спасибо. – Стив, которого Белла уже успела освободить, испуганно попятился к выходу.

Я схватил Нину за руку и вышел за ним следом, громко хлопнув дверью.

Пока мы молча шли по коридору, мысли метались в моей голове подобно порывам ветра за окном.

Шпионить на балу? По академии гуляет убийца?

«Ваш древний род связан с самим Ван Хельсингом». Проклятье! Почему никто мне об этом не говорил? Почему отец предпочел служить проклятым кровопийцам?

– Стой, Майкл! Я не могу так быстро идти. – Нина дернула меня за руку, и я резко остановился, а потом повернулся к ней и сжал в объятиях. Это моя злость искала выход.

– Ты злишься, Майкл. – Нина сделала шаг ко мне. – Твой отец стал слугой, а мог бы быть охотником, в ваших жилах течет кровь самого знаменитого инквизитора. – Она усмехнулась и провела рукой по моему плечу. Было в этой усмешке что-то горькое. – В моих снах ты всегда охотник. Тебе бы подошло бороться с тварями, носить серебряный клинок и тяжелый черный пистолет с освященными пулями. Я помню Винсента, карающего тьму. Он был великолепен, даже связанный, в плену у кровавого графа.

После этих слов на сердце у меня стало немного спокойней.

– А я помню девчонку, ставшую монстром не по своей воле, – в этот миг я замолчал, слова как будто закончились. Не стоит Нине знать о том, что