Испытание империи - Ричард Суон

положение и комендантский час. Не знаю, как долго он еще сможет их удерживать, так что ваше возвращение как нельзя кстати.

– Так вы поддерживаете с ним связь? – спросил Вонвальт.

– Нерегулярно. У него есть посыльные. Он призывает нас к терпению, только вот терпение на исходе, как и многое другое. В условиях комендантского часа – да и люди предпочитают сидеть по домам даже днем – мы испытываем недостаток практически во всем. В Сове проживает миллион человек, нам требуется тонна зерна ежедневно. Без постоянного подвоза еды нам просто не выжить.

– Ясно одно: мы должны действовать очень быстро. Завтра все должно быть готово к контратаке, в крайнем случае – послезавтра.

– Завтра. Мои люди рвутся в бой.

– Мои тоже, – поддержала Райнер. – Их удерживал во дворце лишь приказ Императора. Но гвардейцы готовы сражаться. Они хоть сейчас пойдут в атаку, только дайте приказ. Им надоело сидеть сложа руки, пока город истекает кровью.

Вонвальт удовлетворенно кивнул.

– Хорошо. Но Тимотеуш прав. Мы должны набраться терпения, по крайней мере на ближайшие полдня. Будет крайне опрометчиво бросаться в атаку по улицам, не зная о численности и точном расположении противника.

– В основном их силы сосредоточены в двух местах, – сказала сержант Райнер. – Храм Савара и казармы имперской гвардии. Они контролируют территорию к югу от улицы Креуса и к западу от Библиотеки Закона.

– Библиотека имеет для меня большое значение. В ближайшие дни мне потребуется изучить там множество книг – вернее, Хелене предстоит изучить, – сказал Вонвальт, глянув на меня.

Я почувствовала себя оскорбленной. Сколь бы отталкивающей ни казалась мне мысль о кровопролитии, но еще сильнее бесило то, что меня отсылают копаться в книгах, в то время как остальные будут сражаться. Но потом я вспомнила зловещие слова Эгракса о «давно позабытой книге» и поняла, что, как бы ни страдало мое самолюбие, в этой миссии от меня требовалось вовсе не владение оружием.

Мы продолжали обход по темным, тихим улицам. Прошли по Баденской улице до пересечения с Дубравканской улицей, взглянули на врата Волка, после чего повернули назад, пересекли Саубер и повернули на запад, ко Дворцу Философов, все еще остававшемуся за лоялистами. Наконец мы вернулись в Императорский дворец и собрали в кабинете старших офицеров имперской гвардии и городской стражи. Вонвальт достал из шкафа в углу несколько свернутых карт.

– Кто координирует силы млианаров? – спросил Вонвальт.

– Радослав Гаутвин, – ответил сэр Герольд.

Это имя было мне знакомо. Мы с Брессинджером наблюдали, как он изрыгал яд в Сенате.

– Неудивительно. – Вонвальт кивнул. – Бартош командует мятежными гвардейцами.

– Да, – подтвердила Райнер.

– Кто-нибудь из городской стражи переметнулся?

Сэр Герольд покачал головой с выражением крайнего презрения.

– К нам наведались в числе первых. Если кто и готов был переметнуться, такой возможности ему не дали. Всех перебили в казармах. Я спасся с теми, кого сумел увести, но… – он пожал плечами. – Нас не больше сотни.

– Значит, в общей сложности нас примерно пять сотен? – подсчитал Вонвальт и задумчиво потер подбородок. – По словам сэра Радомира, Янсен считает, что Прорицатели тоже что-то готовят по указанию Клавера.

– Клавер в городе? – встревожился сэр Герольд.

Вонвальт помотал головой, недовольный тем, что его перебили.

– Нет, – проворчал он, как будто козни его заклятого врага были очевидны всем и каждому. – Клавер передает указания сквозь эфир. Они приносят в жертву человека и через него устанавливают связь в загробном мире.

Райнер и сэр Герольд тревожно переглянулись, но Вонвальт не дал им озвучить свои опасения.

– Нам же в первую очередь необходимо разобраться с вражескими отрядами. Есть еще ряд вопросов, которыми нужно заняться без промедления. И прежде всего – призвать ближайшие к нам Легионы. До меня дошли скверные вести, что силы Конфедерации атаковали Легионы вдоль Ковы, чтобы сковать их до прибытия Клавера. Вполне оправданный шаг. Отозвать армию – значит лишиться почти всех территорий восточнее Ковы, но что ж. Выбирать не приходится.

Это решение сводило на нет десятилетия завоеваний и связанные с ними затраты – миллионы марок, тысячи галлонов крови, не говоря уже о дюжине самых совершенных и неприступных крепостей, какие только могли создать имперские инженеры. Распоряжение было встречено всеобщим потрясением, но авторитет Вонвальта оказался столь непререкаем, что никто не посмел возразить.

– Императору следовало сделать это многие месяцы назад. Вместо этого он позволил князю Тасе растранжирить остатки Легионов в двух шагах от столицы. Какой смысл держать в оккупации десять тысяч акров земель, если оккупанты сами останутся без столицы.

Теперь вернемся к простым жителям. Думаю, мы сможем собрать несколько добровольческих отрядов. Сомневаюсь, что млианары прибрали к рукам всех до последнего. В лучшем случае половину. Предпринимались ли попытки пополнить ряды?

Последовала неловкая пауза. В конце концов сержант Райнер нарушила молчание:

– Мы слушались Императора, – промолвила она нерешительно.

Далеко не каждый мог, подобно Вонвальту, ослушаться императорского приказа.

Вонвальт презрительно покачал головой.

– Разошлите людей, сейчас же. Отправляйтесь в ремесленные кварталы, все самые крепкие люди обитают там, не говоря уже о кузнецах и оружейниках. Среди них хватает бывших легионеров, будет из кого выбирать. Набирайте только тех, кому хватит сил и мужества сражаться. Я не намерен гнать трусов на убой. Пересеките реку южнее Фляйшрегаля и соберите столько людей, сколько сможете, в юго-восточной части города, вплоть до Солнечных врат. Бросьте клич за эстранской стеной, направляйте сюда всех, кто готов сражаться. Ручаюсь, к полудню в нашем распоряжении будет еще пять сотен человек.

Райнер отправила подчиненного исполнять поручение.

Вонвальт постучал пальцем по карте на столе.

– Следующий шаг – пообещать помилование каждому изменнику.

До сих пор все его распоряжения встречались сочетанием рвения и тревоги. Это решение было встречено возмущением. Офицеры подняли шум. Эти люди сделали непростой выбор в пользу верности и долга. Хоть логика его решения была очевидна – и его прозорливость, – я не сомневалась, что Вонвальт утратил их доверие.

Вонвальт, целиком и полностью уверенный в себе, остался невозмутим.

– Послушайте, – потребовал он, и голоса стихли. – Меня не интересуют тонкости закона. Меня не волнует, переметнулись ли эти люди в стан врага или нарушили свои клятвы. Мне не интересно, какие зверства они совершили, сколько народу сожгли во имя Савара и каких еще натворили безумств. С расплатой можно подождать. Сейчас же я хочу быть уверенным, что Клавер и его храмовники подойдут к Сове и упрутся в закрытые ворота. А это сведет на нет всю их боеспособность. Поэтому – прощение каждому: гвардейцу, храмовнику, хоть распоследнему патре, мне все равно. Всякий, кто пожелает вернуться, сможет это сделать, – тут он поднял палец и поочередно