Путешественник - Е. Юань

стремительно и бесповоротно потеряет контроль!

Ублюдок, и без того давно оскверненный и павший, лишившись последнего якоря рассудка, камнем рухнул в бездну окончательной, необратимой мутации!

Узрев эту кошмарную трансформацию, зрачки Клейна сузились. Отбросив любые колебания, он молниеносно сменил управляемую душу.

Пока монстр бился в судорогах безумия, перчатка на левой руке сыщика налилась ослепительным золотом. Его лицо обрело пугающее, подавляющее величие, а взгляд вновь намертво впился в епископа Миллера.

В зрачках юноши ослепительно полыхнули две искры, подобные разящим молниям.

В ту же долю секунды Миллер истошно завопил. Искореженный священник судорожно обхватил раскалывающийся череп обеими руками вкупе со всеми своими мерзкими щупальцами.

Его разум пронзило насквозь, повергнув тварь в неописуемую, запредельную агонию.

«Дознаватель»!

Резко опершись правой рукой о землю, Клейн выпрямился в полный рост. Его левая рука тут же залилась кристально чистым, первозданным сиянием.

Вслед за этим он слегка запрокинул голову и широко раскинул руки, словно пытаясь заключить в объятия само пылающее солнце.

Исполинский, кристально чистый и обжигающе яркий столп света обрушился прямо с небес, ударив в епископа Миллера и без остатка поглотив его фигуру в своем слепящем великолепии.

Округа в мгновение ока озарилась так, словно наступил ясный день, а неистово ревущий шквальный ветер резко, в одну секунду стих.

Пятая Последовательность, «Жрец Света»!

Плоть епископа Миллера начала стремительно испаряться. Сперва истаяла склизкая кожа, следом за ней в прах обратились омерзительные щупальца, а напоследок огонь принялся пожирать сами мышцы и кровь.

Когда же ослепительный световой столп наконец рассеялся, от священника не осталось ничего человеческого. Он превратился в гротескную, распластанную по земле лужу из белесых костей и истерзанного мяса, а его жизненная аура истончилась до предела.

И всё же эта тварь отказывалась подыхать!

Жизнестойкость сорвавшихся в бездну потери контроля монстров всегда отличалась воистину пугающей, первобытной цепкостью!

Клейн, ни на йоту не изменившись в лице, в несколько стремительных шагов оказался подле изувеченных останков. Рухнув на одно колено и резко подавшись вперед, юноша с силой впечатал левую ладонь прямо в это кровавое месиво.

Он намеренно оборвал атаку «Жреца Света» лишь ради одного: оставить хоть какую-то пищу для своего «Ползучего голода»!

В самом центре перчатки абсолютно беззвучно разверзлась жуткая щель. Из ее недр высунулись два ряда призрачных, мертвенно-бледных клыков, которые с остервенелым, маниакальным голодом принялись вгрызаться в плоть, дробить кости и высасывать саму духовность поверженного врага.

Но даже в таком состоянии епископ Миллер всё еще отчаянно сопротивлялся. Сковав расползающуюся плоть, он вырастил несколько новых щупалец и хищно метнул их к сыщику, тщетно силясь задушить юношу в своих смертоносных объятиях.

Клейн небрежно отбросил трость. Молниеносно выхватив револьвер и взяв монстра на мушку, он хладнокровно высадил в него пять пуль подряд.

Бах-бах-бах-бах-бах!

Бледно-золотые, латунные и ослепительно-серебряные снаряды один за другим вонзались в плоть Миллера, расцветая на его теле целой россыпью вспышек разноцветного, выжигающего скверну пламени.

Монстр вновь исторг из себя душераздирающий, полный невыносимой агонии вопль. Окончательно лишившись сил противиться «Ползучему голоду», его истерзанное мясо вместе с самой душой обратились единым бурлящим потоком, который без остатка влился в ненасытную, жадную пасть на перчатке.

Не прошло и трех секунд, как на брусчатке остались лишь жалкие лохмотья сутаны, обрывки банкнот да медленно кристаллизующиеся искры густого, темно-синего света с зеленоватым отливом.

В этом и крылась фундаментальная разница между безжалостным «пожиранием» и искусным «выпасом» душ.

Клейн, вне всяких сомнений, предпочел бы второй вариант, вот только иного «корма» для усмирения артефакта под рукой банально не нашлось.

А тем временем капитан Элланд уже успел сконденсировать в свою квадратную фляжку две полноценные порции святой воды.

Заметив это, Даниц торопливо гаркнул:

— Бросай сюда!

Элланд, не раздумывая ни доли секунды, метнул тяжелую фляжку прямо в гущу дерущихся за медный свисток безголовых тварей.

Пират деловито откашлялся и горделиво выпрямил спину.

Вальяжно сунув левую руку в карман, он вытянул правую ладонь строго перед собой. Воздух вокруг него мгновенно закипел, стремительно вылепливая из пустоты целую стаю багровых огненных воронов.

Полупрозрачные, сотканные из ревущего пламени птицы взмахнули крыльями и сорвались с места. Описав в воздухе причудливые, пересекающиеся дуги, они синхронно врезались в летящую квадратную фляжку точнехонько над обрубками шей сбившихся в кучу монстров.

Ба-бах!

От оглушительного взрыва жестяная фляга разлетелась в клочья, и благодатная солнечная влага щедрым, ослепительным ливнем пролилась вниз.

Пш-ш-ш! Оставшихся безголовых тварей окатило с ног до головы. Издав надрывный, болезненный вой, они забились в жутких конвульсиях и, словно подкошенные, рухнули на мостовую.

Их плоть начала стремительно плавиться, словно воск, вскоре обратившись лишь мерзкими лужицами крови и сукровицы. А медный свисток Азика остался мирно покоиться в самом центре этого очищенного от скверны пятачка.

«Отмучились… Герман Воробей и впрямь до одури силен. Сдается мне, даже сцепись он с нашим капитаном, шансы у него были бы весьма приличные… Какая досада, я так толком и не разглядел, какие именно Потусторонние фокусы он там пустил в ход…» — с беззвучным восхищением констатировал Даниц, переведя взгляд на сыщика, застывшего подле останков епископа.

А в следующее мгновение он увидел, как Герман Воробей медленно поворачивает голову и одаривает его абсолютно ледяным, пронзительным взором.

Повинуясь вбитому намертво инстинкту выживания, корсар обреченно сглотнул обиду, пулей метнулся к лужицам крови и покорно подобрал древний медный свисток, словно вышколенный пес.

Донна, болезненно потирая покрытое свежими синяками предплечье, во все глаза наблюдала, как дядюшка Воробей в своем неизменном черном сюртуке неспешно делает пару шагов назад. Наклонившись, он подобрал оброненный ранее шелковый полуцилиндр, в абсолютном молчании стряхнул с него пыль и вновь водрузил на голову.

Глава 512

Все кончено?

Когда Клейн подобрал свой полуцилиндр, Потусторонняя характеристика епископа Миллера уже окончательно сформировалась. Размером с фалангу большого пальца, она отливала кристально-чистой лазурью, однако в её недрах то и дело вспыхивали бирюзовые всполохи и бурлили темные, почти черные «приливы».

Откинув барабан револьвера, юноша резким взмахом кисти вытряхнул на землю стреляные гильзы. Пустые оболочки из золота, серебра и латуни со звонким перестуком посыпались на каменную мостовую.

Следом он неспешно, без малейшей суеты извлек заранее заготовленный спидлоадер и вогнал в каморы свежую порцию Потусторонних патронов.

Покончив с этим, сыщик вернул оружие в кобуру. Наклонившись, он подцепил пальцами характеристику епископа Миллера и с подчеркнутым безразличием сунул ее в карман.

Сделав пару шагов в сторону, Клейн подобрал оброненную трость. Развернувшись и неторопливо направившись к Клевису и остальным, он мимоходом выудил бумажного человечка и хлестко,