Темный охотник #11 - Андрей Розальев

Sana meam animam!

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «Requiem» [11]

ㅤ

— Вот стенограмма допроса слуг, — Сато кинула на стол пачку бумаги. — Домоуправ, водитель, охранник и кухарка. Все служили роду годами, домоуправ так ещё деда Мацууру застал. Все чисты, как слезинка, ничего не видели, ничего не слышали, про хозяина говорят только хорошее.

— Очень благородно с его стороны не впутывать слуг, — задумчиво пробормотал Окада. — Итак, 13 декабря в 9:00 Мацууру их рассчитал и отпустил на все восемь сторон. Дальше?

— Для слуг это стало сюрпризом, — Сато кивнула на стенограмму, — и им потребовалось несколько часов, чтобы собраться и покинуть особняк. Кухарка наготовила еды на три дня вперёд, водитель вычистил и заправил машину.

— Похвальная преданность, — заметил Накамура. — Чем в это время занимался хозяин?

— Заперся в лаборатории, куда ни у кого из слуг не было права входить, — ответил Судзуки, один из менталистов. — Показания слуг и самого Мацууру сходятся вплоть до мельчайших деталей. И воспоминания тоже.

— Что дальше? После того, как слуги разъехались? — Окада повернулся к Судзуки.

— Это самое интересное, — Судзуки потёр виски. — С его памятью явно поработали, но не слишком усердно. В прошлые наши сеансы он вспоминал последние дни как время медитаций. Вот только медитировал он, оказывается, в подвале, над бомбой. К приготовленной еде так и не притронулся.

— Что он с ней делал? — Накамуру, аналитик, подался вперёд. — С бомбой.

— Ничего, — пожал плечами Судзуки. — Она была полностью готова ещё 12 декабря. После этого он и рассчитал слуг. Насколько я понял из его воспоминаний, он молился богам, чтобы они проявили свою волю. Мол, если подвернётся случай — значит, боги благоволят, а если не подвернётся, то он задумал дурное и ему не следует жить.

— Путь воина, — Окада склонил голову, даже как будто с толикой уважения. — Но вместо воли богов ему подвернулся русский князь Чернов.

— Да, промедитировав весь день, 13 декабря, ночь и весь следующий день, он решил, что если будет сидеть в подвале, богам будет сложнее послать ему знак. И решил посмотреть телевизор, — Судзуки развёл руками.

— И сходу попал на передачу? — удивился я.

— Да, включил телевизор, а там как раз новости, — Судзуки посмотрел на аналитика. — Накамуру-сан, это как-то можно проверить?

— Я проверил, есть логи провайдера и записи с камер видеонаблюдения, — кивнул Накамуру. — Вчера в 22:05 в особняке зажёгся свет, а ещё через пару минут он включил кабельное, имперский канал. В 22:27 он позвонил на телевидение. Один звонок, разговор длился несколько минут, сперва с ответственным сотрудником студии, потом его выпустили в эфир. Запись имеется.

— А я думала все звонки постановочные, — удивилась Сато.

— Это не совсем так, — улыбнулся Окада. — Режиссёру дали указание, какие вопросы пропускать, а какие нет. Со звонящими беседовали, уточняли. Звонков было не очень много.

— Даже мне было бы страшно спрашивать о чём-то тэнно, — призналась Сато. — Большинство, скорее всего даже не подумали, что можно и правда взять и позвонить.

— Так, в 22:35 самолёт российского императора покинул Токио, — напомнил Окада. — Чернов заглянул к Мацууру в 22:40, значит, он остался в Токио. Разведка прислала нам подтверждение того, что Чернов вернулся в усадьбу в Коломне около 10 вечера по местному времени, или в 4 часа утра по нашему.

Значит, за усадьбой следят? Прямо мне в окна заглядывают? Поди что фотографии делают? Интересно, что они к камере, телескоп прикрутили, чтобы с другого берега Москвы-реки подглядывать?

Поймаю извращенцев — оптику в жопу засуну.

— Для любого другого это было бы нереально, — покачал головой Накамуру, — но свидетельств способности Чернова перемещаться по миру почти мгновенно — вполне достаточно.

Ну, положим, не так уж и мгновенно…

— После его ухода, — продолжил Судзуки, — Мацууру взял лопату и закопал бомбу в саду камней, предварительно залив её маслом. Сейчас там работают сапёры.

Азид свинца — маслом? Так себе нейтрализация, прямо скажем. Но этого в принципе достаточно, чтобы она хотя бы сама по себе не рванула.

— А куда и когда он дел оборудование лаборатории? — напомнил я.

— Сразу после закапывания бомбы, — Судзуки прикрыл глаза, видимо, вспоминая детали образов. — Закопал бомбу, потом вынес лабораторию в мусорный контейнер. Сделал с десяток ходок. Хотел очистить дом, чтобы после его смерти он достался новому хозяину чистым.

— Но при этом закопал бомбу в саду? — удивилась Сато.

Вот-вот, мне тоже удивительно.

— Просто не придумал ничего лучше? — пожал плечами Судзуки.

— Ладно, потом? — напомнил Окада. — Мусор отследить отправим кэйдзи.

— Поел и лёг спать. Проснулся по будильнику… — Судзуки напрягся, вспоминая образ.

— В пять утра, — подсказал я. — У него будильник в спальной на пять утра.

— Точно, — Судзуки кивнул. — После этого он молился, медитировал, совершил омовение, снова медитировал.

— Поэтому его наши и пропустили, — кивнул Ямадо, второй менталист. — Он достиг состояния мэйкё сисуи.

Чистое зеркало и спокойная вода… Ладно, верю. В таком состоянии духа его и правда могли пропустить.

В этот момент Окаде позвонили. Он выслушал и положил трубку.

— Бомбу нашли. Всё как вы и говорили, Судзуки-сан. Такая же курильница коро, залита маслом и упакована в десяток слоёв полиэтилена. Внутри около килограмма азида свинца и хитрый взрыватель — фарфоровый шарик на нитке. Можно спокойно нести, но если уронить — нитка оборвётся и произойдёт мгновенный взрыв. При этом части фарфоровой коро стали бы поражающими элементами.

— Получается, мы дополнили рабочую версию деталями, но в целом всё осталось как было? — спросила Сато.

— А где он взял взрывчатку? — повернулся к ней Окада.

— Её нельзя нигде «взять» в таких количествах, — откинулся в кресле Накамуру. — Это первичное бризантное вещество, очень нестабильное. Взрывается от всего. Надавил, потёр, плюнул,