Весь Герберт Уэллс в одном томе - Герберт Уэллс
Шрифт:
Интервал:
Не успела она пройти от дома Лэгьюна и двадцати ярдов, как почувствовала, что какой-то человек догнал ее и шагает рядом. Такие вещи не в диковинку для лондонских девушек, ежедневно шагающих на работу и с работы, и ей волей-неволей многому пришлось научиться со времени своих хортлийских подвигов. Она напряженно глядела перед собой. Тогда мужчина обогнал ее и загородил дорогу, и ей пришлось остановиться. Она с возмущением подняла глаза. Перед ней стоял Люишем. Он был бледен. С минуту он неуклюже топтался на месте, затем молча подал ей руку. Она машинально протянула ему свою. Наконец он обрел голос.
— Мисс Хендерсон! — сказал он.
— Что вам угодно? — чуть слышно спросила она.
— Не знаю, — ответил он. — Я хотел поговорить с вами.
— Да? — Ее сердце учащенно забилось.
Он вдруг почувствовал, что ему трудно говорить.
— Разрешите мне… Вы ждете омнибус?.. Вам далеко идти? Мне хотелось бы поговорить с вами. Есть много…
— Я хожу в Клэпхем пешком, — ответила она. — Если хотите… пройти часть пути…
Она не знала, как себя вести. Люишем пристроился сбоку, и некоторое время, взволнованные, они неловко шагали рядом; им надо было так много сказать друг другу, но они не могли подыскать слов, чтобы начать разговор.
— Вы забыли Хортли? — внезапно спросил он.
— Нет.
Он взглянул на нее. Она шла, опустив голову.
— Почему вы ни разу не написали? — с горечью спросил он.
— Я написала.
— Еще раз, хочу я сказать.
— Я написала, в июле.
— Я не получил письма…
— Оно пришло обратно.
— Но миссис Манди…
— Я забыла ее фамилию и послала письмо на школу.
Люишем едва удержался от восклицания.
— Мне очень жаль, — сказала она.
Они снова шли молча.
— Вчера вечером… — наконец заговорил Люишем. — Я не имею права спрашивать. Но…
Она глубоко вздохнула.
— Мистер Люишем, — сказала она, — человек, которого вы видели… медиум… мой отчим.
— И что же?
— Разве этого не достаточно?
Люишем помедлил.
— Нет, — наконец ответил он.
Снова наступило напряженное молчание.
— Нет, — повторил он, на этот раз более уверенно. — Мне совершенно безразлично, что делает ваш отчим. Вы сами принимали участие в обмане?
Она побледнела. Ее рот открылся, потом снова закрылся.
— Мистер Люишем, — медленно начала она, — можете мне не верить, это кажется невероятным, но, клянусь честью… Я не знала, то есть наверняка не знала… что мой отчим…
— Ага! — вскричал Люишем, сразу загоревшись. — Значит, я был прав…
Секунду она смотрела на него.
— Я знала. — Она вдруг заплакала. — Как мне вам объяснить? Это неправда. Я знала. Я знала все время.
Он уставился на нее в крайнем изумлении, даже отстал на шаг, но тотчас снова догнал. Наступило молчание, молчание, которому, казалось, не будет конца. Вся превратившись в ожидание, не смея даже взглянуть ему в лицо, она больше не плакала.
— Пусть, — наконец медленно сказал он. — Пусть даже так. Мне все равно.
Они свернули на Кингс-роуд, шумную от беспрерывного движения экипажей, от быстрого потока пешеходов, и тотчас набежавшая ватага мальчишек, волочивших растрепанное чучело Гая Фокса[37], разлучила их. На оживленной вечерней улице всегда приходится переговариваться отрывистыми выкриками или просто молчать. Он посмотрел на нее и увидел, что лицо ее снова приняло суровое выражение. Но вот из шумной толкотни она свернула на темную улицу, где на окнах домов были спущены шторы, и они смогли продолжить свой разговор.
— Я понимаю, что вы хотели сказать, — начал Люишем. — Я уверен, что понял вас, вы знали, но не хотели знать. Что-то в этом роде.
Но она успела принять решение.
— В конце этой улицы, — сказала она, глотая слезы, — вам придется повернуть обратно. Спасибо за то, что вы пришли, мистер Люишем. Но вам было стыдно, конечно, вам стыдно. Мой хозяин занимается спиритизмом, мой отчим — профессиональный медиум, и моя мать занимается спиритизмом. Вы были совершенно правы, не заговорив со мной вчера вечером. Совершенно. Спасибо, что вы пришли, но теперь вам придется уйти. Жизнь и так достаточно жестока… В конце улицы вы должны повернуть обратно. В конце улицы…
Добрую сотню ярдов Люишем не отвечал.
— Я иду с вами в Клэпхем, — сказал он.
До конца улицы они дошли молча. На углу она повернулась и посмотрела на него.
— Уходите, — шепнула она.
— Нет, — упрямо сказал он. Они стояли лицом к лицу; это была решительная минута в их жизни.
— Выслушайте меня, — продолжал Люишем. — Мне трудно объяснить, что я чувствую. Я сам не знаю… Но я не согласен вот так потерять вас. Я не хочу, чтобы вы снова ускользнули от меня. Я всю ночь не спал из-за этого. Мне безразлично, где вы живете, кто ваши родные и принимали или не принимали вы участие в этом спиритическом мошенничестве. Даже это мне безразлично. Больше, во всяком случае, вы этого делать не будете. Что бы там ни было. Я думал всю ночь и весь день. Я должен был прийти и разыскать вас. И я вас нашел. Я никогда вас не забывал. Никогда. И, пожалуйста, не думайте, что я вас послушаюсь и уйду.
— Ни мне, ни вам это ни к чему, — сказала она не менее решительно, чем он.
— Я вас не покину.
— Но это бесполезно…
— Я иду, — заявил Люишем.
И он пошел.
Он весьма категорически задал ей вопрос, она же не ответила ему, и некоторое время они шли в угрюмом молчании. Наконец она заговорила, и губы ее дрожали.
— Лучше
Поделиться книгой в соц сетях:
Обратите внимание, что комментарий должен быть не короче 20 символов. Покажите уважение к себе и другим пользователям!