Хозяин моста - Адель Гельт

когда кто-то берет паузу в разговоре со мной, особенно, когда этот кто-то — не я. Хотя мне, так-то, можно.

— Заказчик — Андрей Михайлович Шереметьев.

— Хана котенку, — решил старик Зайнуллин.

— Получается, — подхватил товарищ Менжинский, — что теперь у тебя, Иван Сергеевич, есть цель.

— У меня их, так-то, сотни на дюжину, целей, — пробурчал я. — Но тут дело такое, что я соглашусь. Все интереснее бодаться не в одиночку!

— И месть заодно, — напомнил улаири. — Тем более, что ты обещал.

— Это уже не месть, это целое воздаяние, — добавил государь Гил-Гэлад.

Я вернул в папку первый лист и взялся за второй.

— Тут будут вопросы, — сообщил я спустя еще несколько минут. — Доказать злой умысел Шереметьевых мы не сможем — даже жандармерия спасовала, так и пишут: деяние не наказуемо.

— Это как так? — впервые подал голос гном Дори, он же — кхазад Зубила. Или наоборот.

— Шереметьевы, — слова шли с трудом, не пришлось даже делать вида, — были в своем праве. Воевали.

— С кланом? — поразился за всех Салимзянов. — Уложение о дворянских войнах, редакция двадцать третья, дано в мае одна тысяча девятьсот сорок шестого… Дворянская семья не может воевать с коллективным феодалом на его землях! Прямо запрещено!

Так-то понятно, чего он влез. Это он по фамилии Салимзянов, а вообще — младший родич интересной семейки Баал. Прямым текстом: усыновлен младшим наследником! И лет ему то ли пятьдесят, то ли еще больше — дворянским правом владеет отлично, как и все приемыши, полжизни идущие по минному полю древних традиций и не изжитых предрассудков.

— Сорок седьмого, — хмуро поправил я. — Что? Здесь про это есть, прямо в тексте.

— Пусть я ошибся в дате, — миролюбиво согласился доктор, — но не в остальном!

— Комиссия работала, и вот чего нашла, — я хмурился все сильнее. Ненавижу, когда справедливость расходится с правосудием! — Де Гер отработал по координатам — это было в контракте, это записано в протоколе боевых действий. Догадаетесь, чьи земли лежали в этой точке?

— Чего уж тут, — привлек внимание старик Зайнуллин, — догадываться. Наши это земли — были. Теперь, наверное, выморочные.

— Правильно ли я понимаю, — гном Дори закончил писать что-то в толстой тетради (не, я не понял, он что, реально вел протокол?) и обратился напрямую к улаири, — что ты можешь рассказать дальнейшем? Без, так сказать, иных источников?

— Зайнуллины — род молодой, — начал старик. — Был молодой, пока весь не вышел. Поднялся из ничтожества волей пра-прадеда нынешнего Государя — «за выдающееся старание в деле укрепления границ Державы Нашей».

— Пограничники? — удивился Зая Зая. — Вот уж не подумал бы! Тут до ближайшей границы хоть три года скачи, — чуть преувеличил орк.

— Фортификаторы, — отверг улаири. — Редкий талант, особое направление магии земли. В обычной ситуации копать даже мелкую ямку — строго руками и лопатой, перед боем — или если магия рода как-то сама поймет, что речь о делах военных — окоп полного профиля «отсюда и до обеда» — по щелчку пальцев, если полноценный маг, и за пару часов возни, если пустоцвет.

Надо же, какие полезные подданные есть в стране Российской… Были.

— Я был исключением, — закончил Зайнуллин. — Родовой дар меня обошел. Потому и был я изгоем рода, мещанином с отличным образованием и правом на фамилию.

— А чего тогда? — не понял я. — Зачем тебе мстить за тех, кто тебя изгнал?

— Кровь — не водица, даже мертвая, — товарищ Менжинский ответил вместо улаири. — Я сам — при первой жизни — считал, что это предрассудок. Пока жил вторую — понял, что был неправ.

Мертвая водица… Живая и мертвая вода! Собирался же — не забыть, не забыть!

— Кажется, тебя, потомок, хотят заболтать, — вклинился государь Гил-Гэлад. Вид эльфийский некроцарь приобрел суровый — ну, вы помните. Корона, доспехи, меч. — Мы сейчас не о мещанах со славной фамилией. Нам надо разобраться в том, отчего Желтая Гора срыта до основания, а виноватых в этом как бы и нет.

— Шереметьевы, — я кивнул предку и взял дело в свои руки, — в своем праве. Зайнуллины, в общем, тоже. Площадный удар первых пришелся аккурат в домен вторых… Даже в майорат.

— А Зайнуллины — фортификаторы, а удар — по главному поместью, — вскочил гном Дори.

Ну да, его, как кхазада больше всего интересует все, что связано или с недрами, или со стройкой. Лучше — одновременно.

— Удар отразили, — виновато отметил Зайнуллин. Хотя ему-то чего, он там и вовсе ни при чем, даже в живых к тому моменту не было. — Не весь, но основную часть.

— Дайте догадаюсь, — на правах почти что брата Главы клана встрял Зая Зая. — То, что отразилось — пришлось по Желтогорью?

— Со стократным усилением, по базовому вектору, — дополнил Менжинский. — Заодно зацепило юридику-анклав Баал — самым краем, но всерьез.

Откуда… А, это призрак встал у меня за спиной и сейчас подглядывал в текст второго листа. — Неудивительно, что от Горы не осталось совсем ни-че-го.

— И что делать? — спросил белый урук. — Что, не найти никакой управы?

— Так-то есть одна тема, — горько усмехнулся я. — И вы все знаете, о чем речь, кроме, наверное, товарища Менжинского.

— Наемники Шереметьевых, — первым догадался орк.

Еще бы, он же первый от них и пострадал — из выживших, если вы понимаете, о чем это я.

Помолчали.

— Подытожим, — я горько усмехнулся. — Шереметьевы и Зайнуллины воевали между собой самым официальным образом. Первые — законно напали, вторые — не менее законно отбили подачу, пусть и не до конца. Мой клан тут был и вовсе ни при чем, но пострадал сильнее всех. И даже спросить, получается, не с кого!

Так и было: не считая особых обстоятельств — совсем уже недавних, ну и участия Бавлинских — интерес которых становился все понятнее.

Я оглядел их всех: виноватого вида улаири Зайнуллин, осуждающего — эльфийский призрак Менжинский, разъяренного — орк Зая Зая, заинтересованного — гном Зубила.

Вида отсутствующего — в смысле, куда-то под конец делся — государь Гил-Гэлад, и утешающего — маг жизни Салимзянов,