Смертельная глубина - Уилл Дин

мусора у меня прозрачные, и я опускаю их в баки на улице в тот же миг, как только в них оказывается даже самый крошечный грязный предмет, потому что стремлюсь избежать малейшего шанса подхватить инфекцию на глубине.

Оставь все как было.

Халвор отказывается обсуждать со мной следующую работу. Никто в отрасли этого не одобрит. Я связывалась с ним десять или двадцать раз, чтобы обсудить возможность заключения разных контрактов, и он снова и снова говорит мне, что еще слишком рано. Знаю, что это так, но мне нужен какой-то график, какой-то план, какая-то надежда на то, что я смогу погружаться в будущем, – или мне придется искать другую сферу.

Халвор и его коллеги перенаправили меня к психотерапевту.

И попросили больше с ними не связываться.

В полиции говорят, что, возможно, пригласят меня на еще один допрос. Не знаю, зачем. Я рассказала все, что знаю. Макдуфф потребовал, чтобы я сообщила ему, если уеду из Йоркшира.

Андре все еще в больнице. Мне не разрешают его навещать. Он в стабильном состоянии, поправляется, оставаясь под арестом в особой палате. Я представляю себе, что его наручниками приковали к кровати. Он чувствует себя хорошо в замкнутых пространствах. В колоколе, когда у нас возникла неожиданная проблема с клапаном, он действовал спокойно и сообразительно. Инженеры провели расследование и пришли к выводу, что к этому происшествию он не имел отношения. Он выжил и выкарабкается, но я никогда не пойму, что заставило его сотворить все то, что он сделал.

Андре утверждает, что не совершил ничего плохого. Иногда это утверждение приводит меня в ярость. Иногда я его понимаю. Даже соглашаюсь с ним. Андре заявляет, что понятия не имеет, почему полиция обнаружила капсулы с цианидом, спрятанные внутри полой черепаховой оправы его очков для чтения. Оказалось, что на заднем плане записи, на которой я объясняю, как нужно продуваться, Андре сидит на своей койке и возится с очками. Возможно, это важная улика, а может быть, это ничего не значит. Полиция полагает, что Андре отравил Пакетика, Лео и Майка во сне, но с нападением на Гэри все иначе.

Рабочая гипотеза – Джамбо стало плохо от истощения, а потом, когда, как мы полагали, Андре пытался ему помочь, на самом деле он его отравил. Положил крошечную таблетку, целую или растолченную, Джамбо в рот. Когда газетчики стали копаться в личной жизни Андре – развод, свидетельства об угрозах, неадекватные текстовые сообщения, показания одной из его взрослых дочерей, которая с ним не общается, огромный долг некоторым весьма агрессивным ростовщикам, – стал вырисовываться образ человека, которому нечего терять. Водолаз, чья карьера скоро закончится, обозленный на весь мир, особенно на своих коллег вроде Майка и Джамбо, которых ждало будущее.

Я все еще не понимаю, во что верить.

Мой адвокат уже сомневается в том, что полиция действовала правильно и согласно процедуре, арестовав меня и отпустив. В дни декомпрессии мы были под пристальным вниманием прессы. Адвокат полагает, что на полицейских сильно давили, толкая на решительные действия.

Андре помог мне. Он всем нам помогал. В целом мы были сплоченной командой – достойными ребятами. Он много раз говорил, что предпочитает нырять со мной. Не знаю, связано ли это с моим полом, характером, навыками или тем, насколько он мне доверял. Возможно, именно поэтому Андре пощадил меня. Об этом говорят, как о худшем происшествии в водолазной сфере за последние годы, но не из-за количества погибших, а потому что это было преднамеренное убийство.

Власти, возможно, придут к другому выводу, но я полагаю, что частично произошедшее могло быть следствием «пузырькового мозга» – малоизвестного и плохо изученного состояния. Оно подействовало на психику и нервную систему Андре из-за десятилетий, проведенных под давлением, на насыщении и в декомпрессии, из-за того, как он справлялся – или нет – со своими травмами. Не так давно водолазы, вышедшие на пенсию, Джордж Сейтон и Самуэль Флинс, два хорошо известных и очень любимых в нашем сообществе человека, выступили с заявлениями о том, что ранее в этом году, во время попойки в Инвернессе, Андре угрожал кому-то и говорил нечто непонятное о мести, колдовстве, зле и упущенных возможностях. В то время они решили, что дело в количестве выпитого, и не придали его поведению большого значения.

А потом они увидели новости.

Оказалось, что дядя Андре как раз в возрасте своего племянника спился и умер. Он был по уши в долгах и спасался от преследователей. И дедушка Андре по отцу, бродячий актер, игравший в спектаклях по Шекспиру, задушил свою вторую жену, а потом повесился на дереве.

Он тоже был ровесником Андре, когда покончил с собой.

Я открываю новую запечатанную пачку антибактериальных салфеток и вытираю гранитную столешницу кухонного островка.

Также сообщили, что полиция обнаружила в мусорном баке у дома Андре инструменты и несколько сломанных пар аналогичных очков для чтения с полыми оправами. Пресса переполнена спекуляциями, но на сегодняшний день официального подтверждения нет.

С церковной группой не сложилось. Я пошла туда, как обычно, чтобы поделиться, поговорить о скорби и о потере, в восемь сорок вечера, но на меня там посмотрели странно. Я бы даже сказала, с подозрением. Возможно, из-за слухов в интернете, постов в блогах и разных теорий. Члены группы не спросили меня о барокамере напрямую, но я видела, как некоторым из них отчаянно этого хотелось. Они не верили тем фактам, которые уже обнародовали.

И теперь я понимаю, что никогда туда не вернусь.

Проверь улицу.

Я смотрю в кухонное окно в поисках людей, рыщущих за пределами дома. Все чисто. Хуже всех был журналист одной из общенациональных газет. Он убедил меня открыть дверь под выдуманным предлогом, а потом заговорил о том, что я еще очень долго, возможно, никогда, не получу работу на насыщении и он может облегчить мое финансовое бремя – раз уж мне, к сожалению, приходится продавать семейный дом – приличной суммой за эксклюзив.

Я велела ему больше никогда не возвращаться.

Халвор и все остальные никак не могут понять, что если я однажды не вернусь на работу, то свихнусь окончательно. Мне нужно на дно, чтобы снова спать. Джамбо и Майк это понимали. Они пережили то же самое в армии. Есть определенная роскошь в том, чтобы работать каждый день и никогда не переживать из-за готовки, уборки, ревнивых партнеров, домашних дел, полиции, неоплаченных счетов, соседских ссор или чего угодно более сложного, вроде невыносимого горя или вины. Работай, ешь, спи. Мне нужен этот режим,