Режиссёр из 45г - Сим Симович

— Постараюсь.

Семён Семёныч ушёл. Остались только актёры и команда.

Громов-сценарист подошёл к Владимиру:

— Ну что, доволен?

— Очень. Текст зазвучал.

— Актёры хорошие. Особенно твои Петя и Катя. — Громов кивнул на Николая и Зину. — Они не играют. Они живут.

— Именно поэтому я их и выбрал.

Громов усмехнулся:

— Тогда не испорти. Дай им свободу. Пусть импровизируют, где хотят. Текст — основа, но не закон.

— Понял.

Сценарист ушёл. Владимир повернулся к актёрам:

— Товарищи, спасибо за читку. Завтра в десять утра начинаем репетировать. Сцена за сценой. Будем искать правду, отрабатывать взаимодействие. Есть вопросы?

Николай поднял руку:

— А костюмы когда примерять?

— Через три дня. Вера Дмитриевна подберёт, вы примерите, подгоним по фигуре.

Зина спросила робко:

— А если я забуду слова?

— Не страшно. У нас есть вариации. Главное — суть сохранить. Можешь своими словами, если органичнее.

— Спасибо.

Актёры разошлись. Остались только Владимир, Катя и Лёха.

Катя подошла, глаза горели:

— Володя, это было прекрасно! Текст живой, актёры настоящие. Я уже представляю, как монтировать!

— А я звук, — Лёха усмехнулся. — Николай когда пел — мурашки. Запишем живьём, без фонограммы.

— Обязательно, — Владимир кивнул.

Он собрал сценарии со стульев, сложил в папку. Посмотрел на пустой павильон.

Читка прошла хорошо. Лучше, чем ожидал. Актёры поверили в материал. Руководство одобрило.

Теперь — репетиции. Неделя работы. Потом костюмы, декорации, съёмки.

Владимир улыбнулся.

Его фильм оживал.

Из слов на бумаге превращался в голоса, эмоции, жизнь.

— Ну что, команда, — он повернулся к Кате и Лёхе. — Работаем дальше?

— Работаем! — ответили они хором.

И работа продолжалась.

Настоящая. Живая. Его.

Столовая Мосфильма гудела как улей. Обеденный перерыв — все потянулись за щами и кашей. Владимир с подносом прошёл к длинному столу у окна, где уже расселась его команда.

Николай жевал хлеб, размахивал руками, объясняя что-то Зине. Та кивала, улыбалась. Катя записывала что-то в блокнот. Лёха уплетал кашу, слушая старика-гармониста.

— Вот и режиссёр! — Николай подвинулся, освобождая место. — Садись, Володя!

Владимир поставил поднос, сел. Щи дымились, пахло укропом и сметаной.

— Ну что,