Моя несвободная - Элина Бриз

пуговки на груди. Она стала больше и чувствительнее и мой рот сразу наполняется слюной. Как тут возможно устоять? У меня просто нет шансов.

Задеваю легкими касаниями соски, чтобы не причинить боль и веду дорожку поцелуев от шеи к ключице. Глажу через ткань платья пока еще тонкую талию, комкаю подол гармошкой и пробираюсь под кружево трусиков, чтобы убедиться, что моя девочка готова. Для меня она готова всегда.

Обвожу большим пальцем клитор и ловлю ее ответную дрожь. Начинаю настойчивее двигать пальцами, но Даша меня останавливает.

– Я хочу вместе, – сама расстегивает ширинку и насаживается на меня. Стонем одновременно. Даша ерзает от нетерпения, но я по-прежнему боюсь ей навредить, поэтому крепко фиксирую талию руками.

– Не торопись, – выдыхаю ей в губы и начинаю плавно двигаться.

Моя девочка закусывает нижнюю губу и запрокидывает голову назад, а я замедляюсь, чтобы растянуть удовольствие и не перестаю ее целовать. Когда чувствую финальную дрожь легонько надавливаю на клитор, чтобы продлить удовольствие. Вместе содрогаемся в сладких конвульсиях наслаждения и снова целуемся.

Возвращаемся к остальным часа через полтора, потому что одного раза нам было мало.

– Ваша комната на втором этаже, дверь сразу налево, – объясняет мне Макс, а потом тихо добавляет с хитрой улыбкой, – здесь стены звуконепроницаемые.

Веду покрасневшую Дашу в ванную на второй этаж, но испытание стен откладываю на ночь. Мы быстренько приводим себя в порядок и спускаемся к остальным, чтобы поужинать. Даша останавливает меня посреди лестницы и обнимает за талию.

– Ты останешься хотя бы до завтра? – с такой надеждой заглядывает в глаза.

– А ты как думаешь? – целую ее с хитрой улыбкой, обещая незабываемую ночь.

***

Получаю сообщение от Макса, что они только что приземлись. Он должен проводить девчонок до места, лично все проверить и вернуться сюда. Я от Дашки вчера еле оторвался, а она от меня. Всю ночь не могли угомониться. Она специально меня провоцировала засранка, такой стриптиз мне устроила, что у меня теперь только от одних воспоминаний сразу каменная эрекция.

Я не удержался, сделал несколько фотографий, но пока даже смотреть на них боюсь. Иначе сорвусь и полечу следом. Думал, что она меня за ночь так измотала, секса не захочу месяц, но стоит только одной картинке прошлой ночи всплыть в моих мозгах и все приплыли… аж ходить становится больно. Я даже про ребра свои временно забываю.

У меня нет никаких сомнений, что все это было нагло подстроено, моя девочка хотела, чтобы я увез с собой кучу воспоминаний, вот я и увез. К утру мое волнение за ребенка вернулось с новой силой, и я сам лично отвез ее к врачу. Мы с ней такое вытворяли ночью, как тут не переживать.

Врач заверил, что все в порядке. Мы даже про перелеты уточнили, можно ли летать на таком сроке. Нам все разрешили, и мы со спокойной душой поехали домой. Моя маленькая соблазнительница так осмелела, что по дороге сама залезла ко мне в штаны. Пришлось срочно искать, где припарковаться и показать ей, кто у нас за главного.

– Романов, первый раз вижу тебя таким пришибленным, – смеется Гордеев и возвращает меня в реальность, – вы чем там всю ночь занимались?

– Очевидно, что тем же, чем и вы с Никой.

По договоренности мы приезжаем сразу в дом Гордеевых старших, там собралась целая делегация. Мы с Киром задерживаемся в гостиной, чтобы выпить по чашке кофе, голова вообще не варит от недосыпа, нужно срочно разбудить мозг. Чувствую, как Кир резко напрягается за моей спиной и оборачиваюсь. В комнату входит Влад со своим отцом.

– Что он тут делает? – звучит ледяной голос Гордеева.

– Кир не кипятись раньше времени, – стараюсь угомонить друга, но у того аж пар начинает валить из ушей.

– Как давно он в нашем городе?

– Давненько уже, – неопределенно пожимаю плечами, сейчас по ходу и я огребу, что не сказал.

– Какого хрена ему здесь надо? И почему ты мне ничего не сказал, ты же знал, по глазам вижу.

– Я узнал совсем недавно, случайно. Ему Дашка моя экзамен не могла сдать, вот я и ходил вместо нее.

– Поставил? – со смешком спрашивает, вроде его даже злость отпускает.

– Нет, он уже уволился к тому времени.

Старший Королев, поздоровавшись, сразу проходит мимо, а младший задерживается рядом с нами.

– Добрый день, – здоровается с нами, но руки не протягивает. Чувствую, как Кир опять напрягается.

– Какие люди, – ехидно отвечает Гордеев, – какого хрена тебе здесь надо?

– Ну, это же очевидно. Раз ты сам не можешь обеспечить безопасность своей жене и ребенку, приходится обращаться за помощью к другим.

Кир делает резкий выпад в его сторону, я с трудом успеваю перехватить его. Блядь, только этого нам сейчас не хватало. Бок простреливает болью, но я игнорирую. Куда лезет этот баран Королев, неужели до сих пор гордость ущемленную старается реабилитировать за счет других.

Пытаюсь взглядом послать его на хрен, но в ответ получаю только холодную вспышку. Знаю, что он очень изменился, лицо жесткое, непроницаемое. В плечах стал значительно шире. Тогда в аудитории, когда я видел его в последний раз, не обратил внимания, он в пиджаке был, а сейчас в рубашке.

– Угомонитесь оба, – рыкаю на них, – сейчас не время и не место. Пошлите в кабинет, надо покончить со всем этим, чтобы как можно скорее вернуть наших девочек домой.

Мы все вместе садимся за стол и начинаем обсуждать проблему. Позже подтягивается дед Вероники. Оказывается, это он пригласил сюда Королевых, отец Влада тоже очень влиятельный человек и они вместе ведут какие-то дела. Кирилл сидит в постоянном напряжении, тем не менее, сразу включается в работу. Осознал, наверно, что у него не так много времени. Веронике рожать еще раньше, чем Даше. И он никак не намерен пропустить это событие. Так же, как и большую часть ее беременности.

Внезапно за нашими спинами слышатся тяжелые шаги, и я оборачиваюсь. Резко подрываюсь с места и хватаю этого урода за грудки.

– Гоша, погоди, – оттаскивает меня Кирилл от отца, которого я больше таковым не считаю.

– Как ты посмел явиться сюда? – выплевываю ему в лицо.

Меня по-прежнему удерживают крепкие руки, поэтому я не могу зарядить обойму ударов этому уроду.

– Игорь, – начинает говорить это чмо, – это не я