Холодная малышка - Карли Рoбин

что-то переплюнет «Инопланетных любовников с планеты Декссар», — это еще не значит, что он плохой.

Запрокинув голову, я издаю громкий стон.

— Ладно. — Я слезаю с его коленей, едва увернувшись от шлепка, который он пытается отвесить мне по заднице, и топаю к кухонному столу, где нахожу рассказ в папке с говорящим названием «Курс писательского мастерства». Вручив бумаги ему, я пытаюсь сесть рядом с Коулом на диван, но он затягивает меня обратно в прежнюю позу. Не могу сказать, что я против сидеть верхом на своем невероятно сексуальном парне, но чтению это явно не способствует. И все же он удерживает меня на месте одной рукой, пока сам погружается в текст.

Я изучаю каждое микровыражение на его лице, пока он вчитывается в мои строчки. То, как дергается правый уголок его рта на определенных моментах, или то, как почти незаметно взлетают брови на других. Пару раз он даже усмехается. Этот момент кажется до неловкости интимным. Хотя я знаю, что Коул не станет судить обо мне по тексту, трудно избавиться от ощущения, будто именно это сейчас и происходит.

Он заканчивает и откладывает листы в сторону, а мое тело сжимается в комок от предвкушения.

— Мне очень нравится, Майя. И я говорю это абсолютно искренне. — Его слова звучат честно и весомо.

Тем не менее я прикусываю нижнюю губу.

— Так говорят все, кто когда-либо врал.

Он берет мое лицо в ладони, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Я тебе еще ни разу не врал и обещаю, что никогда не буду. — Он пододвигается ближе, так что его губы оказываются в дюйме от моих. — Так что когда я говорю, что мне нравится, я не вру.

С бешено колотящимся сердцем я впиваюсь в его губы своими. Это как чиркнуть спичкой — мое тело оживает в ту же секунду. Вместо того чтобы анализировать мою реакцию, Коул подхватывает этот порыв: одна его рука запускается в мои волосы и слегка отклоняет мою голову назад, перехватывая контроль над поцелуем.

Пока наши языки сплетаются в борьбе за лидерство, я провожу ладонями по его широкой мускулистой груди, слегка царапая ногтями соски. Он резко выдыхает сквозь зубы, его бедра дергаются вверх, вжимая затвердевший член в мою прикрытую одеждой промежность. Я медленно трусь о него, наслаждаясь каждым стоном, соскакивающим с его губ.

Он стягивает с меня мои «чертовски сексуальные» спортивки с кофтой и исследует каждый открывающийся дюйм кожи руками и губами, пока меня не начинает трясти от вожделения. В его движениях нет ни капли спешки. Он боготворит мое тело так, что Эрос с Афродитой могли бы делать конспекты.

С ловкостью, доступной разве что профессиональному спортсмену, он скидывает трусы и натягивает презерватив, при этом ни на миг не выпуская меня из своих рук. Вместо того чтобы переместиться в спальню, он снова садится на диван и усаживает меня к себе на колени, так что мои бедра обхватывают его торс. Пристроившись у моего входа и придерживая меня рукой за бедро, он позволяет мне медленно опуститься на него. От того, как он заполняет меня, растягивая изнутри, у меня вырывается стон с его именем.

— Блядь, — хрипит он, обхватывая меня рукой за талию. — Всего неделя без тебя, а я уже успел забыть, какая у тебя узкая киска.

Я делаю одно движение бедрами, затем другое, ловя глубокий ритм и уронив голову ему на плечо. Он плотно прижимает ладонь к моей пояснице, притягивая еще ближе. Рваное дыхание обжигает шею, когда он утыкается мне в изгиб плеча. За этим движением следуют мягкие поцелуи в чувствительную кожу.

— Так хорошо, малышка, — хвалит он.

Вскоре он начинает подаваться бедрами навстречу, больше не желая отдавать мне инициативу. Когда он перехватывает мои бедра и резко насаживает меня на себя, входя до упора, я ахаю. А когда с каждым толчком его лобковая кость вжимается в мой клитор, из моего рта вырывается лишь бессвязный лепет. Искра, которая вот-вот разожжет мой оргазм, вспыхивает в такт тому, как наши тела бьются друг о друга.

— Так хорошо, — стону я.

— Тебе ведь нравится, когда я так глубоко, да, малышка? — Его голос звучит низким рокотом, подталкивающим меня к краю.

Пока он со мной работает, между его бровей пролегает глубокая складка сосредоточения и удовольствия. В такие моменты он выглядит великолепно. Ненасытный, целеустремленный и невероятно притягательный.

— О боже, да.

Он держит темп, и через считанные секунды я взрываюсь на тысячи мелких осколков, сжимая его член своими мышцами. Меня все еще бьет дрожь, когда он издает долгий, низкий стон, вытягивается в струну и изливается.

Прижавшись щекой к его груди — которая теперь стала влажной от пота, — я закрываю глаза и наслаждаюсь тем, как он водит своими мозолистыми ладонями вверх-вниз по моей спине. Это размеренное ощущение еще глубже погружает меня в послеоргазменное блаженство. Мы остаемся прижатыми друг к другу в уютной тишине на несколько минут: никто из нас не хочет разрушать этот кокон, никто не готов возвращаться в реальный мир.

— Именно это я и планировал сделать вчера ночью, — объявляет Коул.

— Хмм, — мычу я, пока моя щека липнет к его коже. — Так тебе правда понравился текст? Даже при том, что ты в жизни бы не взял в руки книгу про бывшую принцессу, которая ищет любовь на реалити-шоу?

Его ответный смешок вибрирует у меня под щекой.

— До знакомства с тобой я бы вообще вряд ли переступил порог места, где продаются книги, так что я сильно сомневаюсь, что вхожу в твою целевую аудиторию. Но все эти блогеры из Букстаграма, на которых ты подписана? Уверен, они сожрут это с потрохами.

— Возможно, — соглашаюсь я. — Это пугает, понимаешь? Мне хочется писать, но я ведь никогда в жизни ничего не делала чисто для себя. В школе я не ходила на кружки, потому что хотела быть дома и помогать Эллиотту и Аве, а в колледже пахала сколько могла, так что времени на клубы не оставалось. Такое чувство, будто я отстаю от сверстников на пятнадцать шагов. У них у всех уже все схвачено, а я только-только открываю, кто я вообще такая.

— Ты не должна ни с кем себя сравнивать, малышка, — мягко ругает он меня. — У каждого свой путь, и начать что-то новое никогда не