Бессмертный - Е. Юань

почуяла мое гадание и дала бы сокрушительный отпор… Выходит, „Ангела Судьбы“ Уробороса всё-таки выманят из Баклунда в самое ближайшее время… А значит, вся тяжесть грядущей сечи ляжет исключительно на плечи самого мистера Икс и его цепных псов, что мне вполне по зубам… Если не наломать дров, шансы на триумф весьма высоки…» — вынеся этот ледяной вердикт, Клейн отложил перо с пергаментом и низвергся обратно в реальный мир.

Будучи прожженным экспертом в оккультных делах и создании амулетов, он отнюдь не страдал от нехватки ходовых материалов. Сноровисто выудив свечу и затеплив ее прямо на письменном столе в неверном свете сумерек, юноша быстро обустроил примитивный алтарь. Вооружившись резцом, он педантично вывел на лицевой стороне тонкой серебряной пластины тот самый сложный, составной символ «Шута».

Поскольку сыщик и сам ни сном ни духом не ведал, какие именно сакральные числа и магические знаки соответствуют «Шуту», ему оставалось лишь продублировать узор на обратной стороне. Если верить изученным им фолиантам, подобная халтура всё же укладывалась в рамки мистических канонов. Вот только убойная мощь артефакта неминуемо проседала, а риски фиаско взлетали до небес, ибо божество вполне резонно могло счесть подобную небрежность вопиющим неуважением и отсутствием благоговения. Впрочем, для Клейна это не представляло ни малейшей проблемы: уж он-то сам на себя обижаться точно не станет.

Покончив с первичной гравировкой, Клейн достал металлический флакончик. Виртуозно направляя ртуть с помощью духовности и специальной утвари, он ювелирно заполнил ею вырезанные на серебряной пластине борозды.

На сей раз он ограничился лишь лицевой стороной. Следом, проведя парадоксальный обряд призыва и самолично послав отклик, юноша благополучно выудил из чертогов того самого прозрачного червячка, разделенного на двенадцать колец-сегментов, и бережно опустил его прямо на серебряную заготовку.

Завершив эти хлопоты, Клейн слегка поправил алтарь, отступил на пару шагов назад и глухим баритоном затянул на древнем гермесе:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе…

Безупречно отчеканив все положенные по протоколу шаги, он совершил четыре шага против часовой стрелки и воспарил над серой мглой. Там он слился с Картой «Темного Императора» и, пустив в ход всю свою духовность, зачерпнул крупицу мощи таинственного измерения, даровав отклик на собственную мольбу.

В тот самый миг, когда эта ревущая, всесокрушающая сила хлынула в призрачные врата, Клейн без малейших колебаний нырнул обратно в реальность. Его взору предстал алтарь, налившийся такой густой, непроницаемой тьмой, словно в ней таились мириады невыразимых секретов. Серебряная пластина уже плавно воспарила в воздухе, практически слившись воедино с трупом «Червя Времени».

Сделав два быстрых шага вперед, сыщик ловко перевернул пластинку и сноровисто залил ртутью выгравированные на реверсе символы.

Линии тотчас же вспыхнули одна за другой, источая тусклое, пепельно-серое сияние.

Клейн молниеносно отдернул руку, завороженно наблюдая, как этот свет неумолимо сгущается, наглухо пеленая в своих недрах и серебряную основу, и мертвую плоть «Червя Времени».

Внезапно клубящийся над алтарем первобытный мрак пошел жуткой рябью. Казалось, само пространство вокруг дало трещину, затрещав по швам от пугающей аномалии.

Но этот морок испарился в долю секунды. На поверхность письменного стола плавно опустился готовый амулет, сплошь испещренный диковинной вязью. Наполовину прозрачный, отливающий непроницаемой, свинцовой чернотой, он до боли походил на миниатюрную карту, высеченную из особого кристалла. А еще — на бездонный глаз некой высшей сущности, неотрывно, леденяще взирающий на этот бренный мир.

«Увенчалось успехом! И впрямь работает!» — сердце Клейна радостно екнуло. Торопливо шагнув к столу, он подхватил амулет, ощутив кожей обжигающий ледяной холод, словно сжал в пальцах застывшую снежинку.

И плевать, какие там у него окажутся эффекты — сам факт завершения ковки кричал о безоговорочном триумфе!

В арсенале Клейна появилась еще одна высокоранговая реликвия калибра полубогов!

Немного похлопотав с ритуалами, юноша утащил свой свежеиспеченный шедевр в чертоги над серой мглой. Там, пустив в ход «гадание во сне», он в общих чертах прощупал его арсенал:

Таланты этого похожего на кусок черного хрусталя амулета оказались до одури узконаправленными, но при этом таили в себе сокрушительную, поистине хтоническую мощь. Он был способен похищать чужую судьбу! Если точнее — виртуозно проводить «прививку» рока, пересаживая грядущую участь жертвы на определенный срок прямиком на самого владельца!

«Если объяснять на пальцах: вот-вот враг нанесет мне смертельный удар. Я пускаю в ход амулет, умыкаю его железобетонную участь „выйти из боя живым и невредимым“, а взамен всучиваю ему свой собственный рок — „погибнуть на месте“. Итог: враг наносит безупречный удар, но каким-то немыслимым, гротескным образом этот удар обрывает его же собственную жизнь… Воистину, визитная карточка Пути „Мародера“, вот только градус еретической, леденящей душу жути здесь выкручен на максимум… От банальной кражи кошельков они доэволюционировали до кражи самих судеб… А будь этот „Червь Времени“ жив, да сумей я зачерпнуть всю, без остатка, мощь серой мглы, эта реликвия наверняка смогла бы искривлять саму ткань времени…» — пока Клейн лихорадочно выстраивал эти гипотезы, его внезапно прошиб холодный пот запоздалого ужаса:

Не будь у него того самого непробиваемого барьера и очищающего «карантина» серой мглы, не подсоби ему таинственные чертоги своей мощью — он бы в жизни не совладал даже с жалким огрызком «Червя Времени»!

«Фух, зато теперь эта прелесть моя… Звать его „Червем Времени“ язык больше не поворачивается. Окрещу-ка я его „Похитителем судеб“…» — вновь закипев активностью, Клейн переправил свой новоиспеченный амулет обратно в реальный мир.

Педантично зачистив остатки ритуала, сыщик с превеликой осторожностью упрятал эту высокоранговую реликвию в железный портсигар, пристроив её аккурат между медным свистком Азика и золотой монетой Сеньора. После чего наглухо запечатал коробочку Стеной Духовности, отсекая любые эманации.

Пребывая в превосходном расположении духа, Клейн напрочь лишился сна. Резким рывком приоткрыв щель в портьерах, он позволил льющемуся снаружи багровому свету луны скользнуть внутрь, озаряя комнату первозданным, звенящим покоем и умиротворением.

Праздно любуясь ночным пейзажем, юноша внезапно выхватил взглядом крадущийся силуэт. Тень, выскользнув из особняка парламентария Махта, словно привязанная, заскользила вдоль темных стен, неумолимо приближаясь в его сторону.

Это была не кто иная, как Хейзел Махт. Девушка в очередной раз добралась до входа в коллектор, сноровисто сдвинула тяжелый чугунный люк, юркнула вниз и не забыла заботливо вернуть крышку на место.

«Какого дьявола ее вечно тянет в эти смердящие стоки? Вряд ли она использует канализацию как транзит, чтобы играть в супергероиню оккультного подполья в других районах. Как-никак, на каждую вылазку у нее уходит от силы час. Без феноменальной, железобетонной агентурной сети провернуть хоть что-то стоящее за такие сроки попросту