О лошадях и людях - Кристи Кэшман

этом, я сказал ему, что он жалок. Что я видеть его не могу. На следующий день я нашел его лежащим на полу. Он умер от передозировки.

– И с тех пор ты казнил себя.

Уэс кивает. Его глаза полны слез.

– Сочувствую, Уэс.

– Никому не должны сходить с рук такие поганые слова, – цедит он сквозь зубы.

– Знаю, но…

Он останавливает меня.

– Мне не нужны утешения, – говорит он. – Я не потому тебе это рассказываю. А потому, что в тот день, когда я уезжал из конюшни, мне казалось, будто у меня ничего не осталось и я не смогу начать все сначала. Но потом я кое-что увидел.

– Кое-что увидел?

– Я был на шоссе. И точно знал, куда еду, но не понимал, почему написал на доске те слова.

– «Вот увидишь».

– Я хотел попрощаться, но почему-то написал это. Потом сел в машину и просто поехал на запад. Я думал только о том, сколько времени потратил зря, пытаясь доказать, что моя работа имеет значение, что жизнь стоит того, чтобы жить. Что мой брат ошибся, когда решил умереть. Увидев впереди Смагглерс-Рок, я съехал с дороги по повел пикап напрямик к горе на всей скорости, на которую была способна машина.

Сердце у меня колотится.

– И тут я увидел их.

Я уже знаю, что он скажет дальше.

– Они появились в облаке пыли. И я снова и снова слышал те слова: «Вот увидишь».

– Уэс, я тоже все время их слышала.

– У меня возникло предчувствие…

– И потому ты вернулся?

– Думаю, это был знак, – говорит он. – Знак, говоривший, что мои дела еще не закончены. Что я должен быть здесь. Со всеми вами. Так что я вернулся благодаря предчувствию… и сообщению от Лекси.

– Что ж, хотя бы один из нас во всем разобрался. И слава богу, Уэс! Я очень по тебе скучала.

* * *

Вечером мы с Уэсом ждем, когда ожеребится последняя кобыла. Я начинаю новое вязание, но пока не решила, что это будет. От шарфов и носков я уже устала.

– Что делаешь? – спрашивает Уэс.

Я не могу удержаться:

– Вот увидишь.

Он улыбается и уходит проверять кобыл. Сейчас его дежурство, поэтому у меня есть несколько часов отдыха. Я засыпаю с клубком пряжи, свернувшимся на груди, будто котенок. Мне снится, что я вяжу паутину. В ход идут все цвета, какие я знаю: розовые закаты, коричневая змеиная кожа, зеленые воды, голубые небеса. Я использую цвета печали и одиночества, лисьего меха и крыльев бабочек. Когда паутина готова, я сажусь поудобнее и оглядываю прекрасный результат своих трудов. Но ветер сбивает с дерева ветку, которая рвет центр паутины. И я начинаю вязать новую, еще более прекрасную. На этот раз ее края слизывает пламя, и пепел плывет к небу. Тогда я снова беру в руки спицы и начинаю вязать. Я вплетаю в паутину цвета песен, которые слышала, запах воздуха, которым дышала, вкус слез. Эта паутина получается самой красивой. И я снова вижу, как она гибнет – на этот раз под натиском ненасытных насекомых.

Но я снова беру в руки свои крошечные волшебные палочки.

Потом меня словно качает на волнах море. Рука замирает, не довязав очередную петлю. Я между явью и сном.

Похоже, кто-то опустился на колени рядом со мной и легонько трясет меня за плечо. Я открываю глаза.

Уэс.

Должно быть, кобыла готова жеребиться. Я встаю и иду к ее деннику. Но Уэс показывает наружу. Я иду за ним через открытые ворота конюшни. Утренний туман стелется над полем, словно только сейчас решив рассеяться. Я протираю сонные глаза. И слышу топот копыт. Слышу дыхание. А потом я вижу их, и Уэс тоже их видит.

Он наклоняется и шепчет мне на ухо:

– А вот и они.

Благодарности

Хотя мои родители и не были коневодами, они разрешили мне владеть лошадью. Кажется, эта книга начала зарождаться в тот самый момент, когда родился Бродяга, жеребенок кобылы, которую мы привезли в Северную Каролину, куда моя семья переехала из Огайо. Мне было девять. Мама, папа и мои старшие братья и сестры провели немало времени, ожидая меня в машине, пока я кормила и чистила Бродягу и каталась на нем. Они терпеливо переносили мой энтузиазм, а однажды вся семья пришла мне на помощь, когда Бродяга заболел и нам пришлось по очереди дежурить около него по ночам до выздоровления. Ветеринар назвал исцеление Бродяги чудом.

Мне хотелось бы поблагодарить очень многих людей и многие события. В первую очередь спасибо маме, которая читала нам вслух и всегда советовала книги, и папе – за любовь к поэзии и поощрение наших попыток выучить его любимые стихи наизусть. Рассказы о лошадях, которыми я зачитывалась, научили меня ценить литературу. Вырасти в читающей семье – настоящий подарок судьбы.

Мои братья и сестры тоже сыграли свою роль в моем творчестве. Талант Эллен как художника и писателя послужил мне вдохновением и дал бесценный опыт. Истории, которые рассказывал Ханс, навещая нас дома, пробудили во мне любовь к творчеству, изменившую всю мою жизнь. Любовь и поддержка Барбары во всех моих попытках, а также ее талант рассказчика помогли сформировать во мне склонность к писательскому труду. Любовь Марты к лошадям и ее способность поймать их всех и отправиться вместе с нами на верховую прогулку показали мне важность терпения, когда в детстве я увлеклась лошадьми. Поразительный природный талант Стива к верховой езде и умение догнать коня, который не хочет, чтобы его догнали, приучили меня ценить характер лошади. Непревзойденное чувство юмора Боба и его способность подмечать иронию в любой ситуации облегчали мне самые трудные минуты. Сью допоздна читала нам «Излом времени» и рассказывала о приключениях с друзьями, которые я слушала с жадным любопытством. А несравненное воображение Энди и Пэта сделало детские воспоминания волшебными.

Также я хочу поблагодарить Билла Мантона, открывшего мне дверь в мир лошадей и с давних пор поощрявшего мои писательские опыты, Тима Коллинза и Адама Гудвина за недавние приключения, моих компаньонов по верховым прогулкам: Трейси Иган, Джули Лейк, Лиз Макнайт и Андреа Карузо.

Моему мужу спасибо за терпение и любовь, за отсутствие лишних вопросов, пока я пребывала в запутанном творческом процессе, а также за то, что научил меня важности прилагать усилия каждый день и понемногу двигаться вперед. Джея Майкла, который и сам мог бы многое рассказать, благодарю за чтение отрывков из моей книги на раннем этапе. Его страсть к рыбалке и морю однажды могут послужить отличной основой для книги. Куинну спасибо за умение построить предложение наилучшим образом и постоянные вопросы: «Мам, а когда выйдет книга?» Малыш, ты и не подозреваешь, насколько повлиял на мою трудовую дисциплину.

Спасибо писательским центрам Grub Street и The Work за учебные курсы и великолепных лекторов.

Эсон Ким, те два