Песнь небесного меча - Бернард Корнуэлл
Шрифт:
Интервал:
У кормы находилась небольшая надстройка, в которой еле умещался рулевой; зато там Альфред мог держать свой стол.
На втором корабле, «Хеофонхлафе», размещались остальные телохранители и священники. Его название означало «Хлеб небесный». Альфред никогда не умел подбирать хорошие названия для кораблей.
«Хеофонхлаф» причалил первым, и десяток людей в кольчугах, с копьями и щитами, взобрались на берег и выстроились на деревянной пристани. За первым кораблем причалил «Халигаст»; его рулевой так сильно ударил судно носом о сваю, что Альфред, стоявший посередине палубы, покачнулся. Другие короли выпотрошили бы рулевого за то, что он заставил их потерять достоинство, но тот как будто ничего не заметил. Он горячо разговаривал с бледным монахом с худым лицом и начисто выбритым подбородком. То был Ассер из Уэльса. Я слышал, что брат Ассер — новый любимец короля. Я знал: этот монах меня ненавидит, и правильно, потому что я платил ему тем же.
И все равно я улыбнулся ему, а тот отшатнулся, словно я облевал ему рясу, и еще ближе придвинулся к королю, который мог бы сойти за его близнеца, потому что Альфред Уэссекский куда больше походил на монаха, чем на короля. Он носил длинный черный плащ, и его растущая лысина походила на тонзуру монаха. Его руки, словно руки чиновника, были вечно испачканы чернилами, а костистое лицо было худым, серьезным и бледным. Альфред часто сбривал свою чахлую бородку, но не сейчас — и в ней виднелась густая проседь.
Команда пришвартовала «Халигаст», Альфред взял Ассера под локоть и вместе с ним сошел на берег. На груди валлийца висел огромный крест, и Альфред прикоснулся к этому кресту, прежде чем повернуться ко мне.
— Господин мой Утред! — с жаром проговорил он.
Король был непривычно вежлив — не потому, что был рад меня видеть, а потому что думал, будто я замышляю заговор. У меня было мало иных причин, чтобы ужинать с его племянником, Этельвольдом.
— Господин мой король, — отозвался я и поклонился.
На брата Ассера я даже не взглянул.
Когда-то валлиец обвинил меня в пиратстве, убийстве и Дюжине других преступлений. Большинство его обвинений попали в точку, и тем не менее я все еще был жив. Ассер бросил на меня пренебрежительный взгляд и затрусил по грязи, явно намереваясь удостовериться, что ни одна монахиня в Коккхэмском монастыре не беременна, не пьяна и не счастлива.
Альфред в сопровождении шести воинов и Эгвина, который теперь командовал его личными войсками, пошел вдоль недавно возведенных укреплений. Он взглянул на корабль Ульфа, но ничего не сказал.
Я знал, что должен рассказать ему о захвате Лундена, но решил, что новости подождут до тех пор, пока король не задаст свои вопросы. А пока Альфред довольствовался тем, что осматривал мою работу — и не находил ничего, что мог бы раскритиковать, и ничего, чего не ожидал бы увидеть. Строительство бурга Коккхэма продвигалось куда лучше, чем строительство многих других бургов. В следующем бурге выше по течению Темеза, Веленгафорде, едва начали копать землю, не говоря уж о возведении палисада, а стены Окснафорды рухнули в ров после недели неистовых дождей перед самыми святками. Но бург Коккхэма был почти готов.
— Мне говорили, — сказал Альфред, — что фирд неохотно выходит на работу. Ты не находишь, что так и есть?
Фирд был армией, которую собирали с графства. Он не только возводил бурги, но и формировал их гарнизоны.
— Фирд работает очень неохотно, господин, — ответил я.
— Однако ты почти закончил работы?
Я улыбнулся.
— Я повесил десять человек, и это пробудило рвение в остальных.
Альфред остановился там, откуда мог смотреть вниз по течению реки. Благодаря лебедям отсюда открывался красивый вид.
Я наблюдал за королем. Морщины на его лице стали глубже, кожа — бледнее. Тот выглядел больным, но ведь Альфред Уэссекский вообще был больным человеком. Его мучили боли в животе, в кишечнике, и я увидел, как исказилось его лицо, когда его снова скрутило.
— Я слышал, — проговорил он холодно, — что ты повесил их без суда?
— Да, господин, так и есть.
— В Уэссексе существуют законы, — сурово промолвил он.
— А если не построить бург, — ответил я, — то не будет никакого Уэссекса.
— Тебе нравится бросать мне вызов, — мягко сказал король.
— Нет, господин, я ведь дал тебе клятву верности. И я выполняю свою работу.
— Тогда не вешай больше людей без суда, — резко велел Альфред. Потом повернулся и посмотрел через реку, на мерсийский берег. — Король должен вершить правосудие, господин Утред. Таков его долг. А если у земли нет короля, каким образом там может существовать закон?
Альфред все еще говорил мягким тоном, но он испытывал меня, и на мгновение я встревожился. Мне подумалось — он явился сюда, чтобы выяснить, что именно сказал мне Этельвольд. Но упоминание о Мерсии, не имеющей короля, заставило меня предположить: Альфред уже знает, что именно обсуждалось той ночью, когда дул холодный ветер и шел проливной дождь.
— Есть люди, — продолжал король, все еще глядя на мерсийский берег, — желающие захватить престол Мерсии…
Он помедлил, и я совсем было убедился — он знает все о том, что рассказал мне Этельвольд. Но следующие слова короля выдали его неведение.
Может, среди них и мой племянник, Этельвольд?
Я разразился хохотом — слишком громким, такое облегчение я испытал.
— Этельвольд! — проговорил я. — Он не хочет быть королем Мерсии. Он хочет получить твой трон, господин.
— Он так тебе сказал? — резко спросил Альфред.
— Конечно, сказал. Он всем об этом говорит!
— Так вот зачем он явился сюда, к тебе?
Альфред был больше не в силах сдерживать любопытство.
— Он явился сюда, чтобы купить коня, господин, — солгал я. — Ему приглянулся мой жеребец, Смока, но я отказался его продавать.
Смока был необычной масти — серо-черной, потому и получил такую кличку — Дым. И он выиграл все скачки, в каких участвовал. Что еще лучше — он не боялся ни людей, ни щитов, ни оружия, ни шума. Смока мог бы приглянуться любому воину в Британии.
— И Этельвольд говорил о том, что хочет стать королем? — подозрительно спросил Альфред.
— Конечно.
— И ты не рассказал мне об этом сразу? — с укоризной промолвил Альфред.
— Если бы я рассказывал тебе о каждом случае, когда Этельвольд вел изменнические речи, таким рассказам не было бы конца. А сейчас говорю — тебе следовало бы отрубить ему голову.
— Он мой племянник, — чопорно проговорил Альфред. — И в нем течет королевская кровь.
— И все равно голова его отделяется от тела, как и у всякого другого, — настаивал я.
Король нетерпеливо махнул рукой, будто мое предложение было смехотворным.
Поделиться книгой в соц сетях:
Обратите внимание, что комментарий должен быть не короче 20 символов. Покажите уважение к себе и другим пользователям!